Ефимов проскочил освещенный участок и углубился внутрь гаража. В помещении горела каждая пятая лампа. Машины тихо дремали в своих стойлах по обеим сторонам ангара, над которым расположился уютный скверик. Владельцы железных мустангов еще нежились под своими пуховыми одеялами, и Ефимов шел к своей цели, не опасаясь неожиданной встречи с лишним свидетелем.
Нужная ему машина стояла на своем месте, чистая, блестящая, комфортабельная. Ефимов осмотрелся, лег на спину и, перебирая лопатками, прополз под низкий кузов. Бомба была примагничена к днищу машины и включена. На черном корпусе мигнула крошечная лампочка. Ефимов выполз наружу и сел на корточки. Все шло слишком легко и гладко, и подполковнику это не нравилось.
Устроившись между машинами, он выжидал время. В восемь часов рассвело. В гараже выключили свет, значит, пришел сменщик ночного сторожа. Где-то заработал двигатель, ангар начал, просыпаться. В половине девятого по проходу началось активное движение, в гараже стоял гул работавших моторов, слышались мужские голоса. Ефимов поднялся в полный рост, взял ящик с инструментами и вышел в проход. Когда он добрался до ворот, то увидел, как сторож что-то доказывает уборщице, а та размахивает пустым ведром и кудахчет ему в ответ визгливым голоском.
Ефимов ускорил шаг и вышел на улицу, словно был невидимкой. Такая беспечность окружающих его беспокоила. Но он понимал, что этим людям не о чем волноваться. За историю существования знаменитой высотки, кроме наглых цыган, никто не решался идти на грабежи и разбои. Местные обыватели привыкли к покою и тихому однообразию. К тому же в доме жили многие высокие чины из отставников бывшего НКВД.
Ефимов пересек двор и зашел в дом напротив ворот. Кодовые замки были сломаны в большинстве подъездов, и никого такие мелочи не интересовали.
Ефимов поднялся на четвертый этаж и разложил на подоконнике инструменты, изображая сантехника, которого интересует отопительная батарея.
Стрелки приближались к девяти часам. Как хорошо иметь дело с пунктуальными людьми. Он смотрел в окно, наблюдая за каждым входившим в гараж мужчиной. Он не видел лица жертвы и понимал, что уже не увидит, если только его портрет не поместят в газетах.
Этажом выше открылась дверь квартиры. Ефимов взял газовый ключ и пару раз ударил им по трубе. Но даже этим он не привлек к себе внимания, жилец уехал вниз на лифте.
Ровно в девять подполковник достал из кармана черную коробочку, выдернул из нее антенну и перевел тумблер с «OFF» на «ON». На дистанционном управлении загорелся зеленый огонек, Ефимов положил палец на красную кнопку и не отрывал взгляда от гаражных ворот. Напряжение росло с невероятной силой.
Руки занемели, сжимая черную коробку бульдожьей хваткой. В эту секунду он уже не мог отступить, даже если на него набросились бы оперативники. Все произошло в долю секунды. Из ворот выскочил темно-синий «мерседес», Ефимов нажал кнопку, и тут же раздался оглушительный взрыв. Где-то посыпались стекла. Подполковник бросился на пол и замер. В течение минуты он не в силах был пошевелиться, пачкая лицо о грязный кафель. Захлопали двери, заработал лифт, послышались крики, собиралась толпа, кто-то тащил шланг из гаража, включили воду. Несколько зевак попали под шальную струю воды.
Ефимов сунул дистанционное управление под батарею, поднялся, взял свой чемоданчик и спустился. В сторону пожара он смотреть не мог, и он был единственным человеком, который выходил из арки, а не вбегал во двор.
Ефимов торопился, через полчаса у него оперативка, которую он должен проводить сам, а ему необходимо успеть переодеться и вымыть голову.
Ефимов не позволял себе опаздывать. Дисциплина есть дисциплина.
Несколько лет назад прошла эпидемия убийств сотрудников Комитета госбезопасности. Ребята занимались крупными акулами в области валютных операций. Двоих офицеров убили через дверные глазки, и железная дверь не спасла. Пуля пробивала стекляшку, впивалась в глаз и выходила из затылка.
Тогда еще наемные убийцы работали с чувством достоинства и не поджидали своих жертв в подъездах. Фил в то время еще работал в органах и очень хорошо помнил эту историю. Через глазок убивали тех, кто жил в квартире один, и никто другой не мог подойти к двери. Фил жил один. Самой большой его слабостью были женщины, но сами они к нему не приходили, он привозил их с собой и предпочитал проституток, с которыми нет возни. За деньги мелкие мотыльки делали все, что он хотел, а когда уставал, выставлял их за дверь. Ни цветов, ни красивых слов, ни лишних вопросов. Друзья, а точнее коллеги, звонили по телефону и договаривались о встрече в нейтральной зоне. Этим длинным вступлением мы хотим подчеркнуть лишь одну мысль: Фил никогда не подходил к двери и не открывал ее на настойчивые звонки. Те, кому он нужен, могут позвонить ему по телефону.
Сегодня день строился неудачно. Он собрался идти в магазин и в тот момент, когда открыл дверь, увидел человека с протянутой к звонку рукой.
Удивительная синхронность.
В дальнейшем Фил пришел к выводу, что его ждали и, возможно, долго ждали. Человек знал, что звонить бесполезно.
— Вы ко мне? — растерялся Фил.
— Да, если вы Филипп Макарович Трошин.
— А вы, позвольте, кто?
Фил надавил каблуком на дверь, и замок щелкнул за его спиной. Они остались стоять на лестничной площадке.
— Вы напрасно беспокоитесь, я не набиваюсь к вам в гости. Мы можем поговорить на улице. Если вы торопитесь, я вас провожу, у меня вагон времени.
— Кто вы?
— Капитан Данилов Иван Валерьянович.
Мужчина предъявил удостоверение ФСБ, управление Алтайского края.
Фил осмотрел неизвестного гостя. Высокий, коренастый, эдакий таежный медведь с обветренным, изрытым оспинами лицом. Бесцветные стальные глаза. Голова, нос, рот — все преувеличено и грубовато слеплено. От капитана пахло мужским одеколоном и свежим кремом для обуви.
— Что вас привело ко мне? Какое-нибудь старое дело?
— Что называть старым? Думаю, дело свежее.
— Хорошо. Расскажете по дороге.
Фил начал спускаться по лестнице. Он заметил, что кабины с лифтом на его этаже не было, а это значит, человек поднялся на этаж не в ту минуту, когда Фил вышел из квартиры. Трудно поверить, что кому-то взбредет в голову подниматься на шестой этаж пешком.
— Странно. Мы с вами, очевидно, ровесники, Филипп Макарович, должны были в одно время заканчивать Академию КГБ, но я вас не помню. Я ведь тоже когда-то был москвичом.
— Я не заканчивал Академию. У меня диплом Института международных отношений.
— Но это прямой путь в разведку.
— Тут были свои сложности. Впрочем, моя персона не предмет обсуждения. Вы же не журналист, а комитетчик. Выкладывайте.
Они вышли из подъезда на улицу, и Фил с облегчением вздохнул.
— Мы получили от вас задание.
— От меня?
— Конечно. Это вы давали запросы в Челябинск, Свердловск, Барнаул и Красноярск. Наша бригада приняла вашу заявку. Вас интересует некто Хрящ. Так?
— Хватит вилять, капитан. Излагайте мысль четко и ясно.
— Звучит как приказ. Но я еще капитан, а вы уже не майор. Ладно. Прелюдии в сторону. Мы проделали серьезную работу и узнали, что интересующий вас объект отбывает срок в ИТК-13 Красноярского края. Необходимые данные мы отправили вам по факсу и получили ответ такого содержания: «Как и каким образом возможно достать Хряща в колонии, выбить его из-за колючки и доставить в Москву в работоспособном состоянии?» И хочу вам напомнить о ваших рекомендациях об «утке» по поводу обмена долларов США в трехмесячный срок. Мы все сделали. И вы не можете этого не знать, так как получили наш факс. Вы очень внимательно следили за нашей операцией с газетной статьей, отправленной в зону, и жаждали крови! Все ваши запросы и указания остались в документах. Или у вас наступила внезапная амнезия? Операция по изъятию Хряща из зоны проходила в несколько этапов с подстраховкой. Скажу сразу: очень больших денег нам стоил план побега и сроки его осуществления. Операция, задуманная Хрящом, выглядела неординарно и дерзко. Трудно поверить, что план составлял стандартный уголовник. Одна из важных деталей состояла в том, что в тайге их ждал проводник. Один из вольнонаемных, бывший зек. Это звено в цепочке нам казалось самым слабым, и мы заменили урку на своего человека, который должен был направить Хряща в капкан.