— Какие новости, Ватсон?
— Ефимов встретился с генералом Боровским на Ваганьковском кладбище. Но это не главное.
— А что же главное?
— Из колонии бежал Хрящ!
Глава VII
Стрелки часов перевалили за четверть одиннадцатого. Фил нервничал.
Павел Лосев отличался точностью и дисциплиной, но на встречу не явился. Фил сидел в машине напротив конечной автобусной остановки. Несколько раз он выходил из машины и звонил Лосеву домой, но никто не поднимал трубку. Такой человек, как Лосев, с его опытом, знаниями, смекалкой, оставался самым страшным соперником для Фила. Если Лосев что-то заподозрил и скрылся, то искать его бесполезно. Как и для остальных членов команды, Фил подготовил для Лосева мышеловку. Сценарий не отличался от того, что был разыгран в квартире Кузьмова.
Главная задача — затащить Лосева в ловушку, остальное дело техники. Выстрел в затылок, и главный противник уничтожен. Узбек не опасен и получил бы свою пулю вторым. Другого способа Фил придумать не мог да и не очень-то ломал себе над этим голову. Чем проще, тем надежней. Однако время шло, а Лосев не появлялся.
Он знает о добыче Хряща и уверен, что ни один нормальный человек не бросит поисков клада, когда речь идет о такой сумме. Фил отвлек внимание команды, притупил бдительность, но не убедил в том, что идея о сокровищах зарыта в землю, как сами сокровища. Уж Лосев-то в басни Фила не верил и даже не скрывал своего сарказма по этому поводу.
Фил клял себя за то, что не пришил Лосева вчера в офисе. Он дал ему время на обдумывание и сделал глупость. Конечно, офис не лучшее место для сведения счетов. Но когда нет выбора, приходится идти на риск.
В одиннадцать часов Фил уехал с места несостоявшейся встречи. Все, что ему оставалось, так это форсировать события. Снег в лесу сошел, и пора действовать. Домой возвращаться нельзя. О даче в Ивантеевке никто не знал, и это единственная база, где он мог чувствовать себя в безопасности. От шоссе к дачам проходит проселочная дорога. Нужно миновать три деревни и промахнуть шесть километров. Если за Филом шла какая-нибудь машина, он всегда пропускал ее вперед, останавливаясь у магазина или почты. Выследить его никто не мог. Если Лосев что-то заподозрил, то предпримет неординарный ход и встретит его там, где никого не ждешь.
Фил успокаивал себя тем, что Лосев не мог знать адреса Кузьмова и, значит, не мог знать о гибели Костылева. Даже если трупы были обнаружены, то эта информация получит огласку в лучшем случае к вечеру. Почему Лосев должен подозревать Фила в убийстве своих? Как он мог прийти к такому заключению? В конце концов, Лосев такой же смертный, как и все остальные.
На минуту в голове Фила родилась идея: а не послать бы все к чертовой матери и не свалить сейчас, не дожидаясь неизвестного финала? Артур передал ему семьдесят тысяч долларов. Хорошие деньги. Если правильно ими распорядиться, то можно удвоить сумму, а затем утроить.
Поток мыслей привел к тому, что Фил готов расстаться с деньгами Артура, поменяв их на жизнь Лосева. Лосев стал болезненной заразой, которая не давала ему покоя. И Фил уже точно знал, что у него не хватит воли бросить начатое дело. Три миллиона долларов — это не семьдесят тысяч!
Ефимов поднял полный стакан и выпил его залпом. Генерал взглянул на подполковника и с сожалением отметил, что его помощник сильно сдал.
Последние просчеты были недопустимы и гибельны. Но Ефимов все еще был нужен Боровскому, и он не мог от него отказаться на данном этапе. У генерала был экстренный рычаг на случай провала. Стоило ему сорвать стоп-кран, и Ефимов исчезнет, но не сейчас. Рычаг оставался опломбированным.
— Я должен высказать соболезнования, Григорий. Мне жаль, что так получилось, но война есть война и жертвы неизбежны.
— Я понимаю, Денис Спиридоныч, и никого не виню. Давайте о главном. Хлыст сдал позиции. На следующей неделе я принимаю на себя руководство «похоронным бюро». Лучшего прикрытий не придумать.
— Я знал, что ты добьешься своего. Но есть вещи, которые меня беспокоят. Первое. Ксерокопия признаний некоего Кузьмова; она попала ко мне в руки. Если есть такой свидетель, то я не понимаю, почему ты не реагируешь?
— Это не проблема.
— Второе. Бумаги попали ко мне через секретариат, конверт без печати. Это значит, что донос был подброшен в спецпочту человеком, который имеет доступ в министерство. Обрати внимание на свое окружение. Есть люди, желающие подставить тебе ножку.
— Кузьмова я повидаю. Он трус. Уничтожать его не имеет смысла. Он напишет мне другое признание, в котором сознается, что писал поклеп под диктовку беглого зека. Такая бумага будет иметь больше пользы, чем труп аптекаря. Ну а подбросил конверт Саранцев. Больше некому. Этот гаденыш, как червь, сжирает плод изнутри. Сколько я его помню, столько он ненавидит меня.
Придет и его час. Пусть вас не беспокоят эти мелочи.
— Я тебе верю, Гриша. Ты человек дела. Теперь о главном. Это новое задание. Дорогой клиент, и задача не из легких. Рисковать нельзя. В случае промаха цель станет недосягаемой. Рубить надо наверняка. С одного удара.
— Я хочу знать имя.
— Конечно, это твое право. Речь идет о депутате Госдумы. Дмитрий Николаевич Шевцов. Фигура сильная, заметная и труднодоступная. Почему бы тебе не подключить систему Хлыста? Ты руководитель, тебе и карты в руки.
— И отдать им половину гонорара?
Фраза вырвалась случайно. Ефимов не хотел говорить этих слов, но у него сорвалось. Боровский на секунду оторопел, но быстро взял себя в руки.
— Ты можешь им ничего не давать. Хлыст — твой должник. Банда Соленого дорого стоит. К тому же мы не можем потерять нашего заказчика. — На секунду Боровский замолк, словно заканчивал свой монолог про себя. Потом резко повернулся к Ефимову и сказал: — Я бы представил тебя к награде за разгром банды Соленого, но ты сам понимаешь, Гриша, что это невозможно.
— Это не главное. Наградой был бой. Подвернется случай, я не одну такую банду разорву в клочья. У меня руки чешутся.
— Не все сразу. Но теперь у нас есть прикрытие. Все наши грехи берет на себя Хлыст и его кукловоды. — Генерал разлил водку в стаканы.
— Выпьем за память капитана Ушакова! Он бы нас понял, если бы дожил до этих страшных времен.
Чиж с большим вниманием выслушал историю про сокровища Хряща-Монте-Кристо и покачал головой.
— Соблазнительный кусок. В одном ты прав: совершенно очевидно, что Ефимова тебе не взять. Но такие деньги могут вынудить пойти на преступление.
— Именно это я и хотел сказать. Нужно подстроить ему западню и взять с поличным. Причем брать его должна прокуратура. И статью ему нужно подбросить крутую, чтобы на всю катушку отмотали.
Разговор зеков был напрочь лишен романтики. Речь шла о трех миллионах долларов. Каждый мечтал получить эту сумму, и многие готовы были на все ради денег. Но Белый и Чиж смотрели на богатство как на средство, орудие, вспомогательный элемент в своей борьбе. Варианты: «деньги ради денег» или «теперь у нас нет проблем» не рассматривались.
Белого грела совсем другая идея, которую как-то обронил Чиж: «А не послать все к чертовой матери и не зарыться где-нибудь в землянке, от людей подальше?» Почему бы и нет? В тайге с волками быстрее найдешь общий язык, чем с людьми. Взять с собой рыжую, ткнуть пальцем в карту, и вперед.
Глядя на себя в зеркало, Белый начал сомневаться в своей смертельной болезни. На щеках появился румянец, он прибавил в весе и не ощущал никаких болей. Рак крови не мог отступить. Но какое это теперь имело значение?
Он сделал свой шаг и должен дойти до конца.
— Я думаю, что к делу надо привлечь твою Галку, — продолжал рассуждать Чиж.