— Жесть, — непроизвольно вырвалось у Даньки, но мальчик не обратил на его слова никакого внимания, как будто не слышал.
— Мне кажется, что всё дело в чае, который она заставляет допивать меня до последней капли. Если я просыпаюсь, то очень часто простыня подо мной мокрая. Тётка ругается, что я абсолютно беспомощный и мочусь под себя. А я просто не могу проснуться. Я не могу вырваться из сна даже для того, чтобы сходить в туалет. Скорее всего, однажды я останусь в этих снах навсегда. По началу я нервничал из-за этого и думал, что могу что-то сделать. Но кто поверит слепому сироте-инвалиду, поэтому я просто смирился.
«Кошмар какой-то», — подумал Даниил, — «человека убивают, и никому до этого нет дела. Самое страшное, что мальчик абсолютно прав. В один прекрасный момент его тётка просто вызовет скорую и будет заламывать руки над трупом, рассказывая всем, что мальчик заснул и не проснулся. Кто будет проводить вскрытие подростка, к тому же инвалида? Ну, умер и умер, сердце остановилось… Тётка наверняка опаивает парня каким-то снотворным. Таким, которое убивает медленно, но достаточно верно. А там всё, как правильно говорит пацан, квартира наша, жилплощадь наша».
— Ты не подумай, я не в претензиях, — продолжал тем временем изливать душу мальчик, — в конце концов, ну какая жизнь у инвалида? Я же совсем ничего не видел в своей жизни и уже никогда не увижу. А здесь, во сне… Здесь хорошо.
— Хорошо? — переспросил Данька. — Что хорошего в том, что ты сдался и планируешь скоро умереть?
— Там, — ткнул пальцем вверх мальчик. — Там я никто. Дефективный! Обуза! А здесь я чувствую себя человеком! Я здесь главный. Я в безопасности. У меня есть мой мир и даже друзья…
В этот момент в ногу Даниила что-то ткнулось. Штанина моментально намокла, он опустил глаза и увидел большой серый шар. Живой шар с длинным языком, который с азартом принялся облизывать ногу Даньки.
— Твою ж такую! — отшатнулся Даниил. — Ты ещё что такое?
— Ой, ты испугался? Кто там?
Шар издал весёлое рыканье и опять нацелился языком на ноги Даниила.
— Не бойся, Даниил, — широко улыбнулся Марат. — Это Кеша, мой поросёнок. Правда, он красивый?
— Поросёнок? — не поверил своим ушам Данька. — Ты тут что, агроферму затеял? Слушай, а ты уверен, что это поросёнок?
— Ну да, конечно! Я же его сам придумал. Или тебе кажется, что он не похож? — оживился Марат. — Небольшой, розовый, круглобокий и всегда мокрый нос. По крайней мере, в той сказке, которую я слушал, поросёнка описывали именно так.
— Теперь понятно, — вздохнул Данька. — И где ты слушал такую сказку?
— Тётя раньше всегда включала мне перед сном сказки, — пояснил мальчик. Я же не могу смотреть мультики, а рассказывать сама она не хотела. Правда потом она начала поить меня чаем и перестала включать сказки. Да и незачем, от чая я засыпаю гораздо быстрее.
— Звучит, конечно, не очень позитивно, — признался Даниил. — Но я не об этом. Марат, ты меня извини, но вот этот шарик… Понимаешь… Он вообще не похож на поросёнка.
— Почему? — удивился Марат. — Розовый, круглый…
Данька вздохнул и понял, что это будет сложно. Как объяснить слепому то, чего он никогда не видел?
— Ну, давай начнём с того, что он не розовый. Ты знаешь, как выглядит розовый цвет?
— Нет, — развёл руки в стороны мальчик. — Я же с рождения слепой, я вообще плохо представляю, как выглядят те или иные цвета.
— Розовый… Розовый это не такой, как жёлтый или зелёный… — протянул задумчиво Даниил. Судя по всему, это будет очень сложно. — А какие цвета ты знаешь?
— Я все цвета знаю, — выпятил грудь вперёд мальчик. — Листья на деревьях зелёные. А сами деревья коричневые!
Ага, конечно. Так-то вокруг всё выглядело немножечко серым. Да и сами деревья, кстати, тоже выглядели немного странно. Неестественно. Абсолютно прямые, такие, каких не бывает в природе. Без малейших изгибов, сучков или древесных грибов.
— Вот — зелёное, — тыкал пальцем в серое пространство Марат. — Вот коричневое, там голубое, здесь белое…
— Я вот слушаю тебя, — заинтересованно посмотрел Даниил на мальчика, — и не понимаю. Так ты слепой или зрячий? Как-то у тебя избирательно всё.
— Тебя не вижу, всё остальное, конечно же, вижу, — пожал плечами мальчик, — это же мой сон. Здесь всё сконструировано моей фантазией, соответственно, все эти предметы или живые существа — плод моего воображения. Их я знаю, поэтому вижу. А тебя я не знаю и не представляю, как ты выглядишь, поэтому могу только слышать твой голос. Вообще это так удивительно, что ты сумел прийти в мой сон. Как у тебя получилось? Мы с тобой знакомы?