С немалым энтузиазмом покинул я телефонную будку. Результаты переговоров превзошли мои ожидания.
Во-первых, сегодня же, через какие-нибудь два часа я увижу его! А во-вторых, я узнал уже немаловажную новость: великий писатель-фантаст написал новую книгу о спорте и охоте; этого даже наш редактор не знал!
Собственно говоря, я предчувствовал, что У. напишет когда-нибудь нечто в этом роде. Ведь у него поразительно разносторонний и слегка капризный талант: сегодня он пишет роман на интересной психологической основе, завтра выпускает юмористический рассказ, послезавтра печатает фантастическую повесть из жизни марсиан или людей каменного века, потом, неожиданно — социальную утопию. Такие-то именно таланты зачастую кончают чем-нибудь совершенно непредвиденным, например, охотой!.. Эту мысль стоило упомянуть при описании интервью…
Кстати, по поводу интервью. Я не одобряю тип американского интервьюера. Они действуют нахрапом. «Как вам нравятся наши края? Ваше мнение о Толстом? Об аэропланах Сикорского?»… Так нельзя. Нужно вести себя с величайшей деликатностью, чтобы не спугнуть настроения интервьюируемого лица и не заставить его спрятаться в скорлупу.
Ровно в три часа я был уже у Грина. Познакомившись со своей недавней собеседницей, я не без волнения вхожу в кабинет к У.
Комната обставлена изящно. На столах куча английских книг и журналов. На полу ковёр из шкуры белого медведя, несколько ружей и пара рапир.
Навстречу поднимается с кресла господин средних лет. Наружность корректная и типично английская. Лицо благородное и высоко-одухотворенное.
Представляюсь. Жмём друг другу руку сдержанно, но тепло, как люди, хотя незнакомые, но связанные обшей профессией и притом представители двух великих дружественных наций.
— Как вы себя чувствуете в нашей столице, глубокоуважаемый коллега?
Мне кажется, что я сразу взял верный тон, так как гениальный писатель ответил мне весьма любезно:
— Благодарю вас, я чувствую себя у вас так же хорошо, как и везде, где могу бывать часто на свежем воздухе.
— Долго ли предполагаете пробыть в нашем городе, сэр?
— В общем, довольно продолжительный срок. Но, конечно, я намерен возможно чаще покидать его, выезжая на охоту.
— На охоту?
— Да. Мой родственник мистер Грин и некоторые из его друзей устраивают для меня несколько великолепных зимних охот в окрестностях Петербурга. Конечно, зайцы и даже медведь после тигров…
— Вы говорите… тигров? (читатель может быть спокоен: и тени удивления в моем голосе не дал я заметить великому писателю при этом вопросе).
— Тигров. В джунглях Индии. Я прямо оттуда. О слонах не упоминаю просто потому, что охота на тигров затмевает всякую другую; это поистине королевская охота! Возвращаясь к нашей теме о зимней охоте, я должен сказать, что и в ней я — не новичок. В Сибири, близ Якутска…
— Я поражён, — вставил я драматическим шепотом. — Такие обширные путешествия и в то же время такая блестящая и плодотворная литературная деятельность!
Мистер У. задумчиво потер пальцами верхнюю часть переносицы и сказал:
— Литература, да… Говоря вообще, если бы литература отнимала у меня столько времени, сколько охота, может быть… Но не будем отклоняться от предмета нашей беседы. Вы ведь намерены меня интервьюировать. Ну что ж, хотите я сообщу вам один эпизод, который еще неизвестен прессе…
Я выразил свой восторг, конечно в пределах английской сдержанности.
— Этот эпизод, дорогой сэр, имеет отношение несомненно к вашей литературной деятельности? — спросил я.
— Нет, — ответил У. скромно, — не к литературной, а к охотничьей деятельности. Это было в тундрах Сибири…
Истинные таланты, когда коснутся их произведений, долго уклоняются от разговора о них со скромностью и застенчивостью, которые можно назвать поистине целомудренными. Я оценил эту сдержанность У. и решил безропотно прослушать его охотничий рассказ, чтобы затем уже осторожно навести разговор опять на литературу.
Мистер У. пустился рассказывать, а я слушать. «Эпизод» происходил видимо в каком-то чертовском захолустье. У. повёз меня (конечно, в переносном смысле) сначала по Сибирской железной дороге, потом на лошадях, наконец, на собаках. Мы стремились добраться до одной весьма редкой породы лисицы. Мороз стоял ниже 40° (или 80°, не помню). Мы ехали по двенадцати часов в день и ночевали у якутов. В пути отморозили себе палец на ноге.