— Блять, — бормочу я в подушку. Он бесит. Качок. Вообще не в моем вкусе, да еще и вроде как мой босс. Мне нужно взять себя в руки.
Я ворочаюсь несколько часов, не в силах уснуть. Ночь бескрайняя и полная желаний, как и я. Прошло так много времени с тех пор, как я позволяла себе чувствовать.
Сдавшись со вздохом, я переворачиваюсь на спину. Я провожу рукой от груди к животу, легко, как перышко. Я до боли одинока на этой койке, в темноте. Ночь соглашается со мной, и небо спускается, чтобы присоединиться ко мне, чтобы убаюкать в своей мягкой черноте. В полусонном тумане я довожу себя до задыхающейся боли, жаждая разрядки. Лишь когда я впадаю в отчаяние, готовая вскрикнуть от собственных прикосновений, я прижимаю большой палец к своей нежной сердцевине. Лишь тогда я погружаю пальцы внутрь, поглаживая свой тугой, влажный центр, крепко зажмурив глаза от всего мира.
Планета расцветает вокруг меня. Ростки пробиваются сквозь пол палатки, скручиваясь и раскрываясь, взрываясь цветом, пока я закрываю рот рукой, чтобы приглушить свой экстатический крик. Звезды несутся в меня, и я открываюсь им, мой оргазм расширяется и сжимается, как лоно земли.
После этого я крепко сплю, а когда просыпаюсь, не помню никаких снов.
6
Я вздрагиваю и просыпаюсь от звука выстрелов. Пульс подскакивает, кожу бросает в жар, а волоски на затылке встают дыбом, когда адреналин бьет в кровь. Что-то пошло не так.
Я спотыкаюсь о собственные ноги, в спешке пытаясь одеться, натягиваю штаны-карго и рывком напяливаю через голову черную футболку. Я даже не зашнуровываю ботинки, прежде чем выскочить из палатки на хлопки выстрелов из огнестрельного оружия. У меня перед глазами встает ужасающая картина: Дарси сходит с ума в духе фильмов ужасов, крадет пушку Бена и устраивает в лагере бойню.
Я как раз пробегаю мимо главной палатки, когда слышу смех. Смех Дарси открытый и искренний, больше похожий на раскатистый хохот. Затем раздраженный голос Джулиана и низкий рокот Бена. Я сбавляю шаг, моя грудь тяжело вздымается.
Господи всемогущий.
— Вы, мудаки, чуть не довели меня до сердечного приступа! — кричу я, огибая главную палатку и видя их всех, собравшихся на краю равнины.
Трое мудаков как по команде оборачиваются, и Дарси машет мне рукой, лучезарно улыбаясь.
— Проснись и пой! — кричит она.
— Сейчас буквально... — Я смотрю на часы, поворачивая колесико на настройку времени. — Полседьмого утра. Почему мы играем с пушками?
— Я шантажом заставил Бена научить меня стрелять, — объявляет Джулиан, сидя на корточках на примятой траве, упираясь локтями в ящик и держа в руках пистолет. Бен сидит на корточках рядом с ним, одетый только в карго и футболку, одной рукой опираясь на ящик; на загорелой шее сзади поблескивает серебряная цепочка армейского жетона. В другой руке он держит кружку с кофе.
— Ты слишком долго спала, — говорит Дарси, отпивая из своей кружки. — Мы решили, что это сойдет за будильник.
— Будильник, который отнимает пять лет жизни, — бормочу я. Я бросаю на нее косой взгляд. — Тебя это не напрягает?
— Что именно? — Она приподнимает брови, подначивая меня объяснить.
Я пожимаю плечами. Я ничего не скажу при Бене. Он никогда не сближался с Дарси и Джулианом так, как я, никогда не засиживался до предрассветных часов, делясь эмоциональным багажом, словно на сеансе откровений. Дарси не любит говорить о своем бывшем, о том, что он с ней сделал, или о том, что она сделала с ним, когда всё зашло слишком далеко — я удивлена, что ей нормально находиться так близко к заряженному оружию.
— Что тебе нужно, так это кофеин, — говорит Дарси, отворачиваясь. — Полагаю, ты плохо спала?
— Я вообще не спал, — заявляет Джулиан таким тоном, будто этим стоит хвастаться. — На самом деле, мне следовало бы подать жалобу на Бенджамина за то, что он позволил мне обращаться с боевым оружием в таком состоянии.
Бен делает многострадальный глоток кофе.
— Смотрю, ты запел по-другому, — говорю я, подходя ближе к Дарси и шевеля пальцами. Она протягивает мне свой кофе, и я делаю большой глоток. — Внезапно мы теперь за пушки, да?
— О да, — говорит Джулиан, полностью сосредоточившись на прицеливании. — Я уже оформил ежемесячное пожертвование в Земную стрелковую ассоциацию.
— Мягче, — говорит Бен, всё его внимание приковано к Джулиану. — Позволь рукам плавно скользить. Оба глаза открыты.
— Я знаю, — ворчит Джулиан.
— Ты слишком напряжен, — говорит Бен. — Нажимай на курок медленно. Мягко. Никаких резких движений.