Бен качает головой, словно умывая руки.
— Пушкой, — поясняет Джулиан тоном человека, снисходительно объясняющего что-то паре младенцев. — Джи-догом.
Дарси тянется за вином.
— Ясно, значит, больше мы сегодня ничего не сделаем.
— Джулс, — начинаю я, подаваясь вперед, словно у нас интимный разговор тет-а-тет, несмотря на непосредственное присутствие Дарси и Бена. — Ты хочешь по очереди делать что с Джи... с пушкой?
— С Джи-догом.
— Нет, — отрезает Дарси.
— Я не могу это выговорить, — смеюсь я.
Бен вздыхает.
Джулиан сверлит меня уничтожающим взглядом, но под действием вина выражение его лица смягчается, пока не переходит в улыбку.
— Носить. Использовать. Ухаживать за ним. Это только справедливо.
Бен наклоняется вперед, опираясь локтями о столешницу.
— Справедливо? Кто здесь вообще говорил о справедливости?
Джулиан разворачивается к Бену, его движения чересчур театральные, расхлябанные. Он щелкает Бена по плечу длинными пальцами.
— Ну, а что, если я буду один в поле, и на меня нападут. Кто меня спасет? Ты? Ты, Бенджамин, который занят в нескольких кликах отсюда, пытаясь залезть к Джилл в...
— Ладно, — обрываю я, хватая вино Джулиана и отодвигая его подальше. — Хватит сока из Напы для Джей-дога.
Дарси прикрывает рот рукой, очевидно смеясь и пытаясь скрыть это за кашлем.
Джулиан, даже не взглянув на свое конфискованное вино, устремляет на Бена умоляющий взгляд и складывает руки, словно в молитве. Его очки сползают на нос, и он поправляет их.
— Это только справедливо. По три часа на каждого, каждый день. Я буду так хорошо обращаться с этим смертоносным малышом.
— Кажется, Джулс под мухой мне нравится больше, — говорит Дарси, так чтобы слышала только я.
Бен закрывает глаза, вздыхает и открывает их секундой позже, словно надеясь, что Джулиан за это время исчезнет.
— Допивай вино, Флеминг. А потом иди спать.
Джулиан дуется.
— Наверное, ты хочешь, чтобы я умер.
— Наверное, — бормочет Бен.
Дарси бросает на меня взгляд. Взгляд, который говорит, что она все еще зациклена на фразе Пытаясь залезть к Джилл в. О том, что мы обе видели, как дернулся мускул на челюсти Бена, когда Джулиан это сказал, и мы обе это знаем.
Я бросаю на нее взгляд, который говорит: Только посмей хоть слово сказать, и я тебя прикончу.
Она лишь улыбается.
— Послушайте, — говорит Бен, явно сытый по горло всем этим и всеми нами, — я собираюсь осмотреть лес до того, как стемнеет. С Джи-догом, — добавляет он в ответ на полный надежды взгляд Джулиана. — Судя по всем показаниям, там должно быть биологически и географически безопасно. Но я собираюсь подтвердить это сам, прежде чем отпускать вас троих туда одних, только чтобы вы свалились в не нанесенный на карту овраг. Оставайтесь в лагере, пока меня не будет, ясно? Наслаждайтесь остатком дня. А завтра мы, черт возьми, займемся работой.
— Понял, босс, — отвечает Джулиан, небрежно отдавая честь.
— Спасибо, — говорю я, тут же об этом жалея. Спасибо? Господи, что со мной не так?
— А я думала, он тебе даже не нравится, — бормочет Дарси себе под нос, пока Бен направляется к выходу.
Джулиан тянется через стол, забирая свое вино оттуда, где я держала его в заложниках, и делает огромный глоток.
— И почему это ему безопасно идти в лес? Он что, типа, невосприимчив к оврагам или типа того?
Низкий голос вклинивается в разговор.
— Джонс?
Бен маячит у самого входа в палатку.
Я вздрагиваю, сердце бешено колотится. Неужели все видят, как горячая кровь стучит у меня в висках? Я вопросительно поднимаю брови.
Он кивает головой в сторону сгущающихся послеобеденных сумерек.
— Пошли, мне нужно показать тебе ту штуку.
Ах. Рация. Часть меня хотела забыть о ней; притвориться, что её не находили. На бумаге я здесь ради прогресса, ради человечества. Мне не нужны эти реликвии из жизни родителя, которого я едва знаю, родителя, чей опыт мне пришлось собирать по кусочкам из новостных роликов и интервью в прайм-тайм. Но всё же...
Я встаю и иду за ним, зная, какими взглядами сейчас обмениваются Дарси и Джулиан, и с ужасом ожидая момента, когда они останутся со мной наедине, чтобы устроить допрос с пристрастием и подкалывать меня по этому поводу. Я понимаю; их распирает от адреналина, нервов и возбуждения, и им нужно куда-то направить эту энергию. И, возможно, да, мне тоже. Но это ничего не значит. Это просто глупая влюбл...
Мои мысли обрываются, когда я понимаю, где мы. Бен придерживает полог своей палатки, приглашая меня внутрь. Я замираю. Это из-за рации?