Бен переводит хмурый взгляд с Дарси на Джулиана.
— Слишком поздно для чего, Фаррейра? Это ситуация для карантина? Потому что Флеминг выглядит не очень.
— Я в порядке, — говорит Джулиан, отстраненно улыбаясь.
— Иди на хуй со своим карантином, — огрызается Дарси. — Думаешь, я была бы здесь с ним, если бы беспокоилась об этом? Он не болен. Ты не видел... ты не видел, что...
— Все в порядке, — говорит Бен, подходя к Дарси, подняв руки, словно пытаясь успокоить дикое животное. — Что ты видела? Есть ли основания полагать, что здесь существует неминуемая угроза?
Дарси насмешливо фыркает.
— Неминуемая? Это уже произошло. Ты все пропустил.
Бен не отступает.
— Флеминг представляет угрозу?
— Я не угроза, — щебечет Джулиан. Его взгляд из-под тяжелых век мечется между Дарси и Беном.
— Я знаю, что нет, — бормочет Дарси.
— Мы этого не знаем, — говорит Бен одновременно с ней. — Я бы поместил тебя в карантин, Флеминг, но если тебя что-то заразило, то к этому моменту оно, вероятно, заразило уже всех нас.
— Это мило с твоей стороны, — бормочет Джулиан. — Но я в порядке. Думаю, вам стоит просто позволить мне вернуться. Я не смог увидеть ее всю. Ее так много. Как картина. Как картина. Так идеально. Я хочу увидеть ее всю. Такая красивая. — Его слова становятся похожи на заклинание.
Бен и Дарси обмениваются враждебным, многозначительным взглядом.
— Джулс, что случилось? — говорю я, подходя ближе. Его слова разжигают во мне страх, который я не могу подавить. — Что ты видел?
Дарси смотрит на меня с яростным неодобрением.
Бен тоже смотрит на меня, поджав губы. Мне интересно, боится ли он, что я выдам нас обоих. Или, может быть, он сожалеет о том, что произошло в лесу.
— Джулс? — настаиваю я. — Ты в порядке?
Он кивает, теперь угрюмо глядя на свой стакан с водой.
— Она похитила меня.
Я бросаю взгляд на Дарси. Поднимаю брови.
— Никто никого не похищал, — рычит Дарси. — Джулс не хотел возвращаться со мной в лагерь. Мне пришлось тащить его силой. Он был... — Она вскидывает руки, вздыхая. — Это невозможно описать. Вы мне, блядь, не поверите.
— Нет, поверят, — говорит Джулиан, оживляясь. — Она была такой красивой.
— Кто? — спрашиваю я, садясь рядом с Джулианом за стол. Мне абсолютно неинтересно, что скажут остальные.
— Флеминг явно в бреду, — говорит Бен, почти предостерегающе.
— Заткнись, — рявкает Дарси.
— Джулс, — настаиваю я. Я кладу руку ему на плечо, и он слегка вздрагивает, словно не замечал моего присутствия. — Все в порядке. Можешь рассказать мне, я тебе верю. Кого ты видел на равнине? Кто был такой красивой?
Он поворачивается ко мне; в его темных глазах стоят отстраненные слезы. Его щеки покраснели, лихорадочно поблескивая в свете лампы.
— Планета.
Бен переносит вес с ноги на ногу. Я замечаю, что его рука ложится на пистолет.
Дарси скрещивает руки на груди.
— Планета? — повторяю я. — Но она везде.
— Да, — говорит Джулиан, просияв. — Везде. Боже, она прекрасна. Я видел ее там, на равнине. Она позвала меня. И я пошел к ней.
Стук сердца тяжело отдается в ушах. Комната сужается до нас с Джулианом.
— Что она тебе сказала?
Слеза скатывается из глаза Джулиана, бежит по щеке, пока не исчезает под подбородком. Его голос — тихий шепот, губы дрожат.
— Что все будет хорошо.
— И это всё?
Джулиан моргает.
— Нет, не всё. Она показала мне самое прекрасное, что только может быть. Как сон, понимаешь, такой яркий, лучше, чем на Земле. Лучше всего на свете. Это было так идеально. Так красиво. Как картина.
— Картина чего?
Брови Джулиана сходятся на переносице. Он качает головой.
— Это было так идеально. Я просто хотел увидеть больше. Быть счастливым. Но Дарси похитила меня. Она не отпускает меня обратно. Джилл?
— Джулс?
Он удерживает мой взгляд водянистыми глазами. Его зрачки — огромные черные омуты, настолько расширенные, что я вообще не вижу радужки.
— Она прервала меня. Отведи меня обратно, Джилл?
— Я...
— Видишь? — говорит Дарси, и всё вокруг снова обретает резкость. — У него травма. Это твоя вина.
— Он болен, — поправляет Бен.
— Нет, блядь, не болен, — выплевывает Дарси, широко раскрыв глаза от ярости. — Пошел ты. Я видела там какое-то безумие. Это была... это была трава, и цветы, и...