— Это невозможно, — говорю я на автомате, переключаясь в режим ученого — мой защитный механизм. — Растения не могут...
— Нет, ты права, Джилл, — перебивает Дарси, поворачиваясь ко мне. Ее глаза черны от ярости. — Я подделала запись. Сделала это всё ради смеха. Тебе понравился мой розыгрыш, ты, блядь, педантичная сука-ботаник?
— Фаррейра, хватит. — Тон Бена тяжело ложится на нас. — Никто не говорит, что ты солгала. Просто это чертовски сложно осмыслить.
— Конечно, ты будешь ее защищать, — ядовито бросает Дарси. — Ты сохнешь по ней с первого дня.
Мы с Беном переглядываемся, а затем отворачиваемся, словно ошпаренные. Это не так. Дарси просто злится, накручивая нас.
— Не злись, — говорит Джулиан, поворачиваясь к Дарси. — Я знаю, что ты пыталась помочь. Но всё в порядке. В следующий раз тебе не придется этого делать.
Ноздри Дарси раздуваются, челюсти сжаты. Какое-то время она сидит молча. Затем резко встает, окидывает нас всех ледяным взглядом и направляется к выходу. Дойдя до полога палатки, она оборачивается.
— В следующий раз, — говорит она, поймав и удерживая мой взгляд, — хотя бы не выключайте рации, пока ебетесь в лесу.
17
Над лагерем начинают сгущаться сумерки. Дарси ушла одна. Я задыхаюсь от страха за нее, не в силах сосредоточиться, не в силах успокоиться. Зачем ей так уходить после того, что она видела с Джулианом? Бен уверяет, что она вернется, ей просто нужно пространство. По какой-то причине видео не потрясло его так, как меня. Может быть, он видел вещи похуже на войне, а может быть, он слишком упрям, чтобы позволить этому по-настоящему дойти до него — тому, что Джулиан был опутан извивающимися лозами, что его подняло в воздух, почти поглотило.
Я знаю, что кто-то из нас — вероятно, Бен — должен пойти за Дарси, вернуть ее. Но меньше всего на свете я хочу потерять его.
— Дарси в порядке, — мечтательно произносит Джулиан со своей койки. Он обхватил ноги руками, подтянув колени к подбородку.
Мы с Беном по очереди проведывали Джулиана в течение всего дня. Ему не становится лучше. Если уж на то пошло, его взгляд кажется еще более отстраненным, чем сегодня утром, а слова — всё менее связными.
— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я, не ожидая осмысленного ответа. Я устроилась в кресле, которое притащила из главной палатки, и принесла с собой кружку холодного кофе, чтобы потягивать его.
— Потому что мы все в порядке, — отвечает Джулиан.
Я отрываюсь от кофе.
— Что ты имеешь в виду?
И так раз за разом. Мы все в порядке, всё хорошо, идеально. Дарси украла Джулиана от какого-то вечного экстаза, и так далее. Чистое безумие. Я не знаю, что Джулиан испытал на равнине, но это была не красота. Всё, что я видела на том видео, было мерзостью.
Между бровями Джулиана залегает складка.
— Я имею в виду, что Планета любит нас.
По спине пробегает холодок. Я вспоминаю легенду о Гее, богине Земли, рождающей странных существ в тихий мир. Но мы далеко от Земли. Геи здесь не существует. Ее вообще нигде не существует. Здесь нет ничего, кроме камня и флоры, и далеко под нами — кипящее бело-горячее ядро в центре этого небесного тела. Прямо как у любой другой чертовой планеты во вселенной.
Я пытаюсь проглотить комок страха, застрявший в горле. Даже логика и наука сейчас никак меня не успокаивают.
— Тебе нужно поспать, — говорю я, вставая. Внезапно мне расхотелось находиться здесь с Джулианом. Его глаза слишком затуманены, его странные слова слишком искренни. Мне нужны привычные вещи, комфорт, прежде чем меня затянет, и я начну тонуть вместе с ним.
— Я не устал, — протестует Джулиан. — Я закрываю глаза и вижу Ее.
— Отлично, — говорю я, рассеянная и взвинченная. Поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Подожди.
Я замираю и оглядываюсь через плечо. Джулиан пристально смотрит на меня.
— Я думал, ты поняла, — бормочет он.
Я не хочу знать. Я не хочу знать. Я спрашиваю:
— Поняла что?
— Твоя мать. Я думал, ты знаешь.
Я делаю шаг назад. Кружка выскальзывает из пальцев, и холодная коричневая жидкость брызгает на мои ботинки.
— Знаю что?
Но он лишь улыбается, его губы мучительно медленно растягиваются.
— Неважно. Я думал, ты знаешь. Скоро ты всё узнаешь.
Я пячусь из палатки, круто разворачиваюсь на каблуках и бегу. Я не могу отдышаться. Не могу убежать достаточно быстро. Я мчусь через лагерь, готовая рухнуть в ту же секунду, как доберусь до своей палатки.