Глава 6.
С платьем оказалось справиться проще всего. Как мне сказала консультант из магазина, у меня прекрасная фигура. Она быстро принесла мне несколько моделей и попросила примереть, а потом восхищалась мной. Я закатила глаза и взяла первое попавшееся из предложенных. Ну еще то, которое не сильно било по моему бюджету. Проблема была с обувью. Туфли-то подобрать не проблема, а вот ноги подобрать проблема. Я в жизни не ходила на каблуках! Даже на выпускной я пошла в полусапожках на плоской подошве, потому что это удобно. Но я решила, что еще три дня и я могу практиковаться в мастерской.
Дальше проблема состояла с подарком, потому что я не знала, что можно подарить. При первой встрече на Софи была футболка с эмблемой Супермена. Может это и было совпадение, но я решила отталкиваться оттуда. Я купила ей кружку и тарелку с эмблемой Супермена, потом еще футболку с Лигой Справедливости. Ладно, надеюсь ей понравится. А вот с подарком для женатой пары у меня возникли проблемы, но папа сказал, что Софи как-то училась водить мотоцикл, а Дэйв отдал ей свой старый, который полностью перебрал и обезопасил. Поэтому я решила подарить им две пары зеркал, на одной я сделала инициалы ДК — Дэвид Картер, а на другой СК — Софи Картер. Мило. Наверное.
Потом мне пришлось просмотреть множество форумов, где рассказывалось про том, о чём можно поговорить на девичнике и прочие женские темы. Боже, как же много я упустила в жизни! На секунду мне захотелось позвонить Дженни, чтобы спросить, о чём можно поговорить с будущей невестой, но я быстро отдёрнула себя. Я должна на неё злиться, ведь она спала с моим парнем, поэтому это будет странно, если я позвоню ей и спрошу совета.
— Не смешно! — Крикнула я на папу и Тео, когда заметила, как папа смеётся, а Тео прячет морду в лапы, чтобы не видеть моего позора. Я пыталась научиться ходить на каблуках, но это больше походила на смерть раненой газели.
— Зачем тебе ходить на них? — Спросил папа, пока просматривал двигатель в старенькой модели Ауди.
— Продавщица сказала, что они идеально подходят к купленному платью, — сказала я, пытаясь сделать еще пару шагов. И в этот раз я смогла пройти ровно целых семь шагов, а на восьмом, ноги сами начали путаться.
— Зачем тебе эти заморочки?
— Потому что мне нравится Софи. Я хочу взять свою жизнь под контроль и завести друзей, а это не получится, если я облажаюсь на первой посиделки.
Чем больше я думала об этом, тем больше осознавала, как это для меня важно. Мне хотелось нравиться им. Хотелось, чтобы у меня были подруги, с которыми можно поговорить и на которых можно положиться.
— Пчёлка Тай, как ты можешь понравится им, если будешь притворяться? — Спросил папа. Хороший вопрос. Но я решила не отвечать на него, потому что у меня просто не было ответа. — Милая, ты не должна меняться ради кого-то.
— А что мне делать? — В отчаяние закричала я. — У меня не было матери, а ты растил меня так, что я скорее на мальчишнике за свою сойду, нежели среди девушек.
Я отвернулась, чтобы скрыть слёзы, что уже собрались в глазах.
Ненавижу плакать. В любой ситуации я сдерживаю эти эмоции, чтобы не показаться слабой. А особенно я сдерживалась, когда дело касалось мамы. Мне было всего девять месяцев, когда какой-то придурок, пытаясь ограбить её, зарезал её в подворотне и скрылся. Его так и не нашли. Но в ту ночь он убил любой всей жизни хорошего мужчины. И отобрал у девятимесячной девочки мать. Мне приходилось запоминать её по фотографиям и историям папы, когда мне было восемь. Потому что раньше он был просто не в состоянии вспоминать о ней и понимать, что она больше никогда не войдёт в дверь в мастерской со счастливой улыбкой, не обнимет его и не будет с весёлым упрёком ругать, что он опять заляпал её платье. Папа сказал, что она всегда сама шила себе платья. И шила самые красивые.
В восемь лет я впервые нашла коробку, куда папа спрятал все фотографии мамы. С того дня, когда они только встретились, с её дня рождения, их свадьбы. Мои первые фотографии, у мамы на руках. Тогда он не смог ничего рассказать, а просто попросил больше не влезать в эту коробку. Через пару месяцев он пришёл ко мне в комнату с этой же коробкой и решил рассказать про маму. После этого дня я каждый день спрашивала про маму. Мне хотелось узнать о ней как можно больше. Мне хотелось капнуть внутрь своего мозга, чтобы вспомнить хоть один эпизод с ней. Хоть одно воспоминание, где будет её реальная улыбка, а не с фотографии. Где я услышу её голос и смех, почувствую запах. Но ничего не выходило.
В десять лет я смогла впервые перебрать самостоятельно двигатель. И с этого дня я перестала расспрашивать о маме. Чем больше я пыталась про неё узнать, тем глубже казалась пропасть, что разделяла нас.
Я вздохнула и повернулась к папе. Он поджал губы и только тогда я поняла, что сморозила.
— Прости, я не это имела в виду, — сказала я. — Я не хотела обидеть тебя, пап. Ты прекрасно воспитывал меня, и я очень люблю тебя.
— Когда твоя мама умерла, я пытался стать для тебя и отцом и матерью, уделяя в два раза больше внимания, — начал папа. — Да вот только я забыл, что девочки нужна женская рука, а я никогда бы не смог воспитать тебя, как… девушку. — С трудом сказал папа и это заставило улыбнуться меня. Он действительно уделял мне внимания так много, как только мог. Но он воспитывал меня, как парня. Учил играть в бейсбол и футбол, перебирать двигатели, отдал на карате, приучал смотреть спорт и даже болеть за его команды.
— Пап, я люблю тебе. И безумно благодарна за то, что ты воспитал меня той, кто я есть сейчас, — хотя мне бы действительно хотело, чтобы в моей жизни была женская рука, которая бы помогла мне сейчас не ударить в грязь лицом перед другими девушками.
— И я очень люблю тебя, Пчёлка Тай, — выдохнул он, а я подошла к нему, чтобы заключить в крепкие объятия. От этих разговоров папа всегда расстраивался, да и меня они выводили из равновесия, поэтому я пообещала себе, что больше не буду говорить с папой на эту тему.
Вечером следующего дня, я быстро оделась в свои джинсы и майку, а потом, взяв подарок, спустилась вниз. Папа как раз работал над Ауди, которую сегодня вечером заберут.
— Собралась? — Спросил он, когда я спустилась.
— Да, — я взяла свою куртку и ключи от машины. — На плите ужин. И не забудь насыпать корм Тео, после его последний прогулки. Он теперь столько бегает, что уже прилично сбросил. Не хочу, чтобы он исхудал.
— Ты уезжаешь на один вечер, — улыбнулся мне папа, когда я открыла дверь своего пикапа. — Думаю, мы как-то справимся.
— Ох, очень сильно в этом сомневаюсь.
— Повеселись, — сказал папа.
Я закрыла дверь и помахала ему, прежде чем выехать из гаража.
До здания клуба я доехала быстрее, чем думала. Возле входа стояло много мотоциклов, поэтому отчасти я боялась туда входить, но решила успокоить себя тем, что папа спокойно отпустил меня, а значит он уверен, что я буду здесь в безопасности.