Мы втроем выходим. Ну, вчетвером, если считать Пиклза. Он выпрыгивает из джипа с моей стороны и тут же бросается вдогонку за лягушкой, скрывшейся в кустах буддлеи.
— Привет, Джас, — кричит Руби. — Привет, Берди. Мерси сказала, что вы заглянете. Вам повезло, что я получила сообщение. Я была на восточном поле. Мы начали обрывать метелки на кукурузе и... воу... — Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. — Пчелка, что с тобой случилось?
Я напрягаюсь.
— А что?
Она тянется ко мне и выбирает из моих волос несколько сосновых иголок.
— На тебя медведь напал, что ли?
— Нет. — Щёки тут же заливает жар. — Я… упала.
Руби усмехается.
— Ага, конечно. Прямо в объятия Джаспера, если не ошибаюсь. — Она поворачивается к Дайну. — А это что за горячая картошечка?
Джаспер указывает на него большим пальцем.
— Руби, это рейф.
Дайн делает шаг вперед, протягивая ей руку.
— В этом теле я Дэниел. Очень рад знакомству, фермер Дент.
Руби пожимает его руку.
— Вот это да. Тебе бы всегда так выглядеть, сахарок.
Он отпускает ее руку, сияя от похвалы.
Руби снова поворачивается ко мне.
— Слышала, ты теперь в ковене.
— Так и есть, — отвечает Джаспер за меня. — Это станет проблемой?
Руби лишь снова смеется.
— Пф-ф, ты же знаешь мой стиль, Джасси. Тяжелую артиллерию я оставляю Мерси. — Посмотрев на меня, она добавляет деланным шепотом: — А я отвечаю за сладости!
Я не выдерживаю и смеюсь.
Дайн наклоняется к плечу Джаспера.
— А мне можно...
— Нет, — рычит Джаспер.
— Но она же называет тебя Джасси...
Джаспер резко оборачивается к нему.
— Первый раз, когда ты назовешь меня Джасси, станет последним разом, когда у этого тела будут уши.
Дайн прикрывает уши руками и отступает на шаг.
В глазах Руби пляшут смешинки.
— Подожди, вот увидишь, как он покраснеет, когда узнаешь, что в детстве его прозвищем было Тыквоголовый.
У Дайна такой вид, будто Рождество наступило раньше срока. Но Джаспер тут же наставляет на него палец.
— Ни ушей… ни бровей.
Улыбка мгновенно сходит с лица Дайна. Он хватает меня за плечи и переставляет между собой и Джаспером.
Замечательно. Второй раз за день превращаюсь в живой щит.
Посмеиваясь, Руби смотрит на Джаспера.
— Ладно, босс. Что стряслось? Чем помочь?
— Нам нужны дневники, которые отдала тебе Мерси, — отвечает он. — Те, что из кабинета Уильяма.
— Да, без проблем. Кажется, я отнесла их в амбар. Придется немного покопаться. Сам знаешь, тут всё имеет свойство накапливаться. — Развернувшись на пятках, она ведет нас внутрь.
Я переступаю порог, и в нос бьет затхлый запах сена. Оно сложено огромными башнями до самых стропил. Здесь темно, единственный свет пробивается сквозь щели в досках амбара. В лучах золотистого света лениво кружатся пылинки.
Пиклз проносится мимо, преследуя другого кота, и едва не сбивает меня с ног.
— Сюда, — зовет Руби. Она сворачивает направо в узкий проход между башнями из сена. Затем открывает скрипучую дверь, ведущую в темную комнату. Зайдя в центр, она тянется вверх и машет рукой, пока не находит маленькую цепочку. Вспыхивает единственная лампочка.
Я моргаю от резкого света, оглядываясь. Похоже, мы оказались в старой амуничной. Вдоль стен стоят стойки для сёдел, а рядом тянется ряд крючков для уздечек и упряжи. Большая часть кожаного снаряжения давно задубела и выцвела, словно им не пользовались уже много десятилетий. Под каждой стойкой с сёдлами стоят коробки. У дальней стены несколько из них больше напоминают дорожные сундуки. Средний настолько велик, что Джаспер без труда поместился бы внутри.
— Мы перевели весь скот в южный амбар лет эдак... двадцать назад, — объясняет Руби. — И не использовали конный плуг со времен Второй мировой. Надо бы не забыть выкинуть все эти старые упряжи.
Я снова оглядываюсь, в замешательстве. Не самые подходящие условия для хранения редких документов. По правде говоря, это место выглядит как мышиный рай. Между затхлой жарой и угрозой от грызунов любые дневники семнадцатого века, которые мы здесь найдем, скорее всего, будут в ужасном состоянии. С угасающей надеждой смотрю на Руби.
— Дневники в одной из этих коробок?
— Вроде того. — Засунув руку под воротник своей ярко-розовой футболки, она вытягивает маленький ключик на цепочке. Сняв цепочку с шеи, зажимает ключ в ладони. Он совсем крошечный, как от шкатулки для драгоценностей. Но затем Руби что-то шепчет ключу, и он начинает расти. Я широко раскрытыми глазами наблюдаю, как он увеличивается до размеров, подходящих для одного из старых пароходных сундуков.
— Отличный трюк, — комментирует Дайн.
— Спасибо, — радостно отзывается Руби. — Дайте мне секундочку, сейчас открою эту красавицу. — Она подходит к самому большому сундуку и вставляет ключ в замок. Поворачивает, и мы все слышим тихий щелчок. Затем Руби откидывает старую крышку, открывая блестящее нутро из нержавеющей стали. Из сундука льется мягкий белый свет.
— Ну? — Она машет нам рукой. — Не стесняйтесь.
Я подхожу и заглядываю через край. Но это вовсе не сундук. Это проем с лестницей, ведущей куда-то под амбар.
Руби отступает в сторону.
— После тебя, босс.
Без колебаний Джаспер встает на нижний ящик, используя его как ступеньку, чтобы забраться в большой пароходный сундук. А затем просто спускается по лестнице, пригнув голову, и исчезает.
— Твоя очередь, пчелка.
Я следую за Джаспером в сундук. Лестница металлическая и узкая, со встроенной в ступени подсветкой. По мере того, как я спускаюсь, все атрибуты затхлого мышиного амбара остаются позади. Когда я достигаю низа, мои глаза готовы вылезти из орбит. Здесь стеклянная стена, очень похожая на ту, что в архивах исторического общества. Джаспер уже стоит в комнате за стеклом. Она гораздо меньше архива, но принцип тот же.
Я подхожу к стене, и стекло расходится, двери открываются с тихим шелестом. Дайн и Руби спускаются следом за мной, толпясь у меня за спиной. Мы все вместе заходим внутрь.
Это современное архивное помещение с климат-контролем... спрятанное под старым сеновалом. Три стены сплошь заставлены книжными полками, еще несколько стеллажей поменьше стоят в центре комнаты. Все они переполнены книгами разных размеров и стопками бумаг. На полу стоят еще коробки, сложенные по три-четыре в высоту.
Я подхожу ближе к ближайшему картотечному шкафу и читаю таблички на дверцах, написанные витиеватым шрифтом. На одной написано «Акты на собственность». На другой — «Свидетельства о рождении». Нижний ящик подписан «Свидетельства о смерти». Я разворачиваюсь, оглядываясь по сторонам.
— Что это за место?
— Руби — наша Хранительница Памяти, — отвечает Джаспер.
— Ваша кто?
— Хранительница Памяти, — повторяет она. — Денты служили Хранителями Памяти ковена острова Берр еще с тех времен, когда Вашингтон был президентом. Как видишь, мы идем в ногу со временем. — Она обводит стены жестом. — Это железобетон, защищенный от магии. А стекло — пуленепробиваемое. Современнейшая вентиляция и системы пожарного оповещения. И только один ключ, только один вход и выход. — Она хлопает себя по груди, где, должно быть, снова спрятан ключ.
— И... чью память вы храните здесь в безопасности?
— Память нашего ковена, — отвечает она. — Все эти книги, фотографии, документы — это история ковена, материальное доказательство наших жизней. А я — Хранительница.
Дайн тем временем отходит в противоположный угол, изучая полки. Он указывает на ряд больших книг в кожаном переплете.
— Это гримуары?
— Ага! — Руби засовывает руки в карманы. — Эта секция — вещи семьи Гастингс. Кажется, эти книги заклинаний принадлежали Эдвине, бабушке Горти. Она была плодовитым зельеваром. Половина книг на этой полке — ее рецепты. Но с ними надо быть осторожнее. Она любила засунуть рецепт супа из репы между страницами заклинания для выведения бородавок или зелья вечного сна.