— Я должен был понимать, — рычит он, шарахаясь от ее прикосновения. — Я не должен был этого допускать.
— Мы должны были показать Базу, — успокаивает она. — Мы же договорились...
Вывернувшись из-под ее руки, он встает и выходит из-за стола, начиная мерить комнату шагами. Повернувшись у стены, он изливает тени из своей оболочки.
— Я вообще не должен был к вам возвращаться. Не должен был умолять о помощи. Мой Джаспер, ты был свободен от меня. Берди меня остановила, и с того самого момента я должен был бежать, чтобы больше никогда не омрачать ваш порог.
— Хватит, — рычу я.
— Я не могу. — Он качает головой; боль и ненависть к себе, кажется, вот-вот закапают с его лица, как кровь. — И ты не можешь меня остановить. А теперь ты добровольно предложил себя, и я попробовал тебя на вкус, и ты мой. Я чувствую тебя внутри! — Он прижимает обе руки к груди, и перстень с печаткой поблескивает в мягком свете ламп. — Боги... твой свет, твоя сила. То, что я забрал сегодня ночью, я оставил себе. Оно здесь. — Он трет левую часть груди, как раз над третьим ребром. — Мой Джаспер... твоя душа здесь, и она наполняет меня так, что я больше не голодаю.
Сердце колотится, пока я осознаю правду. Часть моей души исчезла, безвозвратно потеряна для рейфа. Разве я сам не чувствую такую же пустоту над своим третьим ребром?
— Всё нормально, — слышу я собственный голос. — Я сам предложил...
— И больше ты никогда не должен этого делать! — Чернота его теней затапливает глаза, когда он произносит эти слова, словно клятву. Я даже не знаю, есть ли у рейфов такая власть.
Он прав. Если я продолжу скармливать ему свою душу по кусочкам, скоро он сожрет всё чертово яблоко целиком... и тогда я действительно буду мертв.
Он выпрямляется, его плечи каменеют.
— Я должен уйти.
Берди встает с журнального столика.
— Куда?
— Куда-нибудь, — выдыхает он. — Куда угодно.
— Дайн...
Он пятится.
— Я не могу остаться.
— Ты не можешь уйти. Нет, мы... мы команда. Мы вместе в этом увязли.
Он качает головой.
— Я просто использовал Джаспера в своих целях. Я найду другого ведьмака, который поможет мне разорвать связь с Людмилой.
— Нет, это безумие, — возражает она. — Джаспер и его ковен в этом по уши. Людмиле нужен этот остров! Первая Пятерка и их книги заклинаний. Ты обязан включить их в свои планы...
— Я не могу здесь оставаться! — ревет он. Тени вырываются из него, опрокидывая лампы и разбивая стекло в фоторамках. — Узнать его вкус дважды — этого достаточно, чтобы разрушить меня. А осознание того, что я больше никогда его не попробую, окончательно меня сломает!
— Для этого здесь есть я! — кричит она. — Дайн, ты справишься. Мы справимся с этим вместе. Хватит корчить из себя благородного, питайся мной. Если я твое чудо, то используй меня!
Он стонет, с силой проводя обеими руками по растрепанным волосам.
Она подходит к нему, и я вижу, как его тени притягивают ее, даже когда он отталкивает ее руками. Но она мягко отводит его руки и обхватывает ладонями его лицо. Он вздрагивает, пытаясь отстраниться.
— Посмотри на меня, — шепчет она.
Рейф давит скулеж и открывает глаза. Тени отступают, закручиваясь обратно и открывая красивый янтарный цвет его радужек.
Она улыбается, проводя большим пальцем по его приоткрытым губам.
— Я вижу тебя там, внутри.
Он пытается отстраниться, но она держит крепко, двигаясь вместе с ним.
— Я вижу тебя, Дайн. И я тебя не боюсь.
Он качает головой.
— Ты меня не знаешь. Не знаешь, что я натворил...
— Я знаю тебя. И Джаспер тоже знает. Мы знаем, какой ты в глубине души. — Она опускает руку и прижимает ее к его груди. — Не имеет значения, что под моей ладонью ничего не бьется. У тебя есть сердце, и оно наше.
— Берди, — стонет он, накрывая своей ладонью ее руку на своей груди.
— Мы знаем, что ты не хочешь причинять нам боль. Ты жаждешь наших душ, но сопротивляешься, потому что ты сильный. Ты такой красивый и сильный. Ты нужен нам здесь. Нам нужно, чтобы ты остался. — Она заглядывает через плечо на меня, по ее щекам текут слезы. — Верно, Джаспер?
Дайн даже не может заставить себя взглянуть на меня. Боль искажает его красивые черты. Но именно его ненависть к самому себе заставляет меня подняться на ноги.
Я тоже кое-что знаю о ненависти к себе. Ведьмовство — это сплошные инстинкты и интуиция. В детстве, каждый раз, когда я пытался следовать инстинктам, мать всегда была рядом, чтобы сказать, что я всё делаю неправильно. Это сбивало с толку и бесило. Я подавлял в себе желание творить заклинания, слишком боясь облажаться, а потом всё это просто взрывалось и вырывалось наружу. Взорви одни напольные часы, и вдруг ты становишься опасным. Вырасти бобовый стебель, чтобы рассмешить сестру, и вот ты уже безрассудный. Прокляни задир, которые над тобой издеваются, получи отстранение от школы, и теперь ты просто угроза.
Прошло тридцать лет, а я всё еще не сбросил кожу своего прошлого. Я верховный жрец ковена, видный бизнесмен, лидер. Так почему же я до сих пор слышу голос Эстер в своей голове?
Опасный.
Безрассудный.
Угроза.
Монстр.
Похоже, мы с рейфом стоим друг друга.
Перевожу взгляд с одного на другого, с рейфа на человека. Меньше чем за неделю они вывернули мою жизнь наизнанку и перевернули с ног на голову. Дайн говорит, что его это разрушит? Что ж, меня они уже разрушили. Теперь я другой человек. Мои цели безвозвратно изменились. Мое видение будущего? Разлетелось вдребезги, как стекло, что сейчас усеивает мой пол.
Подойдя ближе, обхватываю рейфа за шею, зарываясь пальцами в волосы. Он вздрагивает от моего прикосновения, пытаясь отстраниться и от меня тоже.
— Дайн, посмотри на меня.
Тело, которое он носит, шире в груди и плечах, но я на пару дюймов выше. Он смотрит на меня; настороженность отпечаталась в каждой черточке его лица.
— В ту же секунду, как ты выбрался из клетки, ты пришел ко мне. Почему?
— Потому что мне нужна была твоя помощь, — бормочет он.
— Чтобы убить Людмилу для тебя.
Он кивает и снова закрывает глаза.
— Не поэтому ты пришел.
— Поэтому...
— Это была не главная причина, — перебиваю я. — В чем была твоя изначальная причина, Дайн? Зачем ты ко мне пришел?
Он крепко жмурится, не в силах смотреть мне в глаза и произносить эти слова.
— Твоя душа.
— Ты хотел мою душу.
Он кивает.
— Почему ты хочешь мою душу, Дайн?
— Потому что с ней я чувствую себя как дома.
Киваю, поглаживая его по затылку.
— Хочешь знать, что я чувствую в магии твоего имени каждый раз, когда его произношу?
Он открывает глаза, вглядываясь в мое лицо. И медленно кивает.
Ломая наши прежние жизни, я отдаю ему свою правду.
— Я чувствую костры на пляже во времена моей юности, когда мы разбивали лагерь в Синдер-Пойнт. Согретые солнцем пледы, расстеленные на песке. Я чувствую вкус поджаренных маршмэллоу и обжигающего глотка виски. Вот что со мной делает твое имя, Дайн. Оно тоже возвращает меня домой.
Я вижу сомнение в его глазах. Он хочет мне верить, но с этим рейфом не случается ничего хорошего.
— Джаспер...
— А теперь послушай меня, — рычу я, оказавшись лицом к лицу с ним. — Мне абсолютно плевать, что думает тот маг об истинных парах. Меня не волнуют статистические вероятности, расположение звезд или природа существ. Мне не нужно всё это дерьмо, чтобы знать правду. Ты мой, Дайн. И как бы это для нас ни выглядело, что бы это ни значило, мы со всем разберемся. Вместе. Ты никуда не пойдешь. Еще раз пригрозишь уйти, и я позволю Горти надрать тебе задницу.
Его плечи опускаются от облегчения, и он кивает.
— Мы справимся, — заверяю, разминая ему плечи и пытаясь сам поверить в собственные слова. — Маг расследует тайну того, почему Берди может тебя останавливать. Нам просто нужно дать ему время. Возможно, что бы это ни было, это можно будет воссоздать. Надежда всё еще есть, Дайн.