— Надежда, — бормочет он.
Знаю, абсолютно, блядь, чуждое понятие.
Берди встает слева от меня, вытирая слезы.
— Пожалуйста, скажите, что у вас двоих есть план, как убить Людмилу.
Я напрягаюсь.
— У нас есть фрагменты плана...
— Ну, нам понадобится целый, мать его, план. — Уперев руки в сверкающие пайетками бедра, она переводит взгляд с одного на другого. — Я поднимаюсь наверх, чтобы снять это дурацкое платье. А потом мы все сядем, и вы двое расскажете мне всё, чего я еще не знаю о том дерьме, в которое мы вляпались.
— Нет, тебе нужен отдых, — возражает рейф. — Моя Берди, ты устала.
— Да, устала чувствовать себя так, словно плетусь в хвосте. Может, я всего лишь человек, но по сегодняшнему хаосу ясно, что я тоже вам нужна. Джасперу нужны мои навыки работы с архивными документами и георадарами, а тебе нужны мои магические способности прерывать твое пиршество. А теперь вам обоим нужно прочувствовать мое секретное оружие, мою величайшую суперсилу.
Я щурюсь, а Дайн спрашивает:
— Какую суперсилу?
Она одаривает нас уверенной улыбкой.
— Мою хаотичную козерожью одержимость жесткой организацией. — Она хлопает в ладоши, заглушая мой стон. — А теперь, живенько. Говорите, у вас есть фрагменты плана? Что ж, когда я закончу, у нас будет целая революция.
59.Берди
59.Берди

Давно перевалило за час ночи, когда Горти возвращается со своего девичника, шаркая через заднюю дверь и напевая мелодии из мюзиклов. Дайн, Джаспер и я всё еще сидим за кухонным столом. Мы все переоделись из одежды, которую наколдовал нам Баз. Я в шортах для сна и майке, без макияжа и в очках. Дайну пришлось одолжить кое-что из вещей Джаспера. Они оба в футболках и спортивных шортах. Я держу при себе то, как сильно мне втайне понравились те подтяжки.
Между нами тремя по всему столу разложены чертежи банка крови Уинтропа, дневники Роберта Дента и все туристические карты и аэрофотоснимки леса Бил-Пойнт, которые нашлись у Джаспера.
Горти заходит из прачечной и бросает ключи на столешницу. Ее глаза, увеличенные стеклами очков со стразами, часто моргают, оглядывая помещение.
— О, Боже... — Она упирает в бока свои искривлённые артритом руки. — Джаспер Прескотт, во имя ворчливых свиней Цирцеи, что ты сотворил с моей кухней?
Она имеет полное право паниковать. По моему настоянию мы превратили кухню в подобие военного штаба. Возле раковины на шкафчиках скотчем приклеены наброски членов ковена Людмилы в порядке убывания их силы. Все портреты были наспех нарисованы Дайном. К каждому прилагается маркированный список их соответствующих магических способностей.
— Ничего не трогай, — рычит Джаспер. Всё его внимание приковано к наброскам перед ним. Дайн по памяти нарисовал каждый этаж Рейвен-Уотч, и Джаспер пытается запомнить планировку всех комнат.
Соскользнув со стула, я подхожу к Горти.
— Эй, извини за беспорядок. Мы можем попытаться немного здесь прибраться.
Она похлопывает меня по руке.
— Не стоит, дорогая. Я лишь немного удивлена.
— Мы просто решили, что пора стать чуть более организованными. До обряда кровавой луны осталось всего восемь дней. Мы должны быть готовы.
Она смотрит на меня.
— Значит, они тебе рассказали?
Киваю. Это была ночь поразительных откровений. Дайн проявил смелость, признавшись во всех смертях, ставших результатом обряда кровавой луны. Я не виню его ни в одной из них. Каждая поглощенная душа — это еще один грех на совести Людмилы. Именно она — творец всей этой боли и страданий.
Горти подходит к стене с портретами, скрестив руки на животе поверх своего кафтана тай-дай. Она всё больше хмурится, разглядывая наброски, ведя взглядом снизу вверх, пока не останавливается на Людмиле.
— Значит... это она?
— Да. Людмила Лачко, она же Ворона.
Оказывается, Дайн в некотором роде художник. У него особенно хорошо получается передавать выражение глаз. Людмила выглядит холодной и отстраненной. К огромному восторгу Дайна, Джаспер пририсовал к ее портрету маленький дьявольский хвост и рожки. Теперь она сидит там и злобно пялится на нас с вершины шкафчика, изогнув надменные брови, пока мы строим планы по ее уничтожению.
Под ее портретом висят еще три наброска: Димитрий, ведьмак злобного вида с густыми завитками черных как смоль татуировок; Николай, угрюмый горгулья; и Вивьен, прекрасная вампирша, которая могла бы сойти за двойника Зои Кравиц. По словам Дайна, это три самых могущественных существа в ближнем круге Людмилы. Он уверен, что по крайней мере одного из них отправят проверить состояние банка крови, как только мы начнем нашу атаку.
Под троицей главных приспешников в несколько рядов расположились другие существа с менее проработанными портретами. Там есть гарпия-ведьма по имени Минди и еще один ведьмак — Энцо. Дайн сделал еще несколько набросков других известных соратников, в том числе разрушительно выглядящего демона высшего уровня, которого он описал как «запредельно опасного». Орион Блодвен. Одно только имя звучит пугающе. Очень надеюсь, что Людмила не пошлет в банк крови именно его.
— Жуть, — бормочет Горти, постукивая пальцем по хмурому лицу Блодвена. — Не хотела бы я встретить его в темном переулке.
— Рейф говорит, что он демон контрактов. — Немного странно не использовать имя Дайна, но он не давал мне разрешения раскрывать его Горти. — Хотя я не совсем понимаю, что это значит...
— Это значит, что он могущественный ублюдок, как минимум уровня архидемона. — Подойдя ближе, она щурится на написанный мелким почерком список рядом с его портретом. — Так и есть. Пятый Круг. Его специализация в магии — проклятия и узы. Слышала когда-нибудь фразу «заключить сделку с дьяволом»?
— Да, конечно.
— Так вот, именно демоны Пятого Круга заключают все сделки в аду. Даже знать не хочу, что сделала эта ведьма, чтобы заручиться преданностью архидемона. Что бы это ни было, ничего хорошего в этом нет. И понадобится чертова уйма огневой мощи, чтобы хотя бы сравниться с ним. И еще больше — чтобы одолеть.
— Но ковену ведь это по силам, правда?
Она делает шаг ближе, проводя пальцем по каждому списку магических способностей ковена Лачко.
— Защитные чары нашего острова так долго оберегали нас, — произносит она, почти обращаясь к самой себе. — И теперь я задаюсь вопросом, не сделали ли они нас заодно и слабыми.
Оставив эту зловещую мысль висеть в воздухе, она отворачивается и идет изучать беспорядок на столе. А я остаюсь смотреть на стену с портретами преступников. Горти права, у Людмилы на стороне огромная сила. Веками она собирала самых сильных и злобных магических прихвостней, которых только могла найти. И все они, похоже, живут и процветают за рамками человеческой жизни и законов. Даже без магии они — преступники. Все они — закоренелые убийцы.
Перевожу взгляд на шкафчики на противоположной стене, где мы развесили фотографии нашего ковена. И что же я вижу? Нелюдимые островитяне, привыкшие к тихой жизни. Владельцы магазинов. Свахи. Большинство ведьм в этом ковене — старые. Хрупкие телом, если не духом. Только троим из них меньше сорока, включая Фиби. А она всё равно застряла в Германии, и магии у нее кот наплакал.
Имя Джаспера, как верховного жреца, приклеено на самом верху шкафчика. Без фотографии. Только список талантов, который он наспех набросал о себе: магия земли, защитные заклинания. Он также написал слово «молния», но поставил после него знак вопроса. Когда я спросила, что это значит, он просто буркнул: «Не спрашивай».
Кое-какие другие имена и виды магии мне знакомы. Гортензия Гастингс: воздух, исцеление. Мерси Бартлетт: вода, проклятия. То, что магия Руби тоже зелёная, совсем не удивляет. Она фермер уже не в первом поколении, и умение чувствовать единение с землёй наверняка не раз сослужило ей добрую службу.
Сразу под именем Джаспера висит фотография Фрэнки Пул. Это зернистый снимок, который он распечатал со своего телефона. Она ведьма воздуха, как и Горти. Одной из ее основных способностей Джаспер указал «силу». Но достаточно ли она сильна, чтобы бросить вызов многовековой вампирше вроде Вивьен? Смогла бы она сокрушить могучего горгулью, такого как Николай?