Я снова перевожу взгляд на свою госпожу.
— Они оплакивают его. Состоялись похороны. Людей было много.
— И? — Она крутит пальцем, явно ожидая больших подробностей.
— Старая ведьма, которая жила в его доме, теперь живет одна, — продолжаю я. — Вчера вечером она ходила в гости к другой участнице ковена и выпила, могу лишь предположить, слишком много «Маргариты»...
— Об их алкогольных привычках мне тоже знать не нужно, — перебивает она. — Что они делают, рейф? Подозревают ли они неладное? Требовали ли вскрытия? Будут ли они искать священной мести?
— С чего бы им? Причина смерти Верховного жреца была очевидна: внезапная остановка сердца.
Она с облегчением вздыхает, откидываясь на подушки.
— Хорошо. А они предприняли какие-нибудь действия в Хоумвуде?
— Нет, — быстро отвечаю я. — Я не видел ни малейших признаков присутствия ведьм острова Берр в Хоумвуде.
«Моя милая Берди — не ведьма», — думаю я про себя.
— Но они не одобряют проект и отзываются о нем плохо, — добавляю я, бросая Людмиле хрящеватую кость, чтобы было что погрызть.
Она садится прямее, сузив глаза.
— Почему?
— Они считают, что у директора Исторического общества вредоносные намерения.
— Вредоносные намерения? — эхом отзывается она. Минди фыркает с пола.
— Они думают, что он стремится возвыситься за счет острова, — объясняю я. — А еще они считают его нахальным и грубым.
Скрестив руки на груди, она бросает взгляд вниз, на Минди.
— Он звонил сюда сегодня. Даже часа не прошло. Нахальный — это точно. После всей моей помощи с покрытием его многочисленных расходов он осмеливается просить о новой.
— Что ему нужно на этот раз? — спрашивает Минди, закатывая глаза.
Замечаю, что и мне это исключительно любопытно.
Людмила вздыхает, всем своим видом выражая скучающее безразличие. Это уловка. Ее очень волнует то, что происходит в Хоумвуде. Слишком сильно. Именно поэтому я вынужден ее остановить.
Однако это любопытно... стоит сообщить Джасперу. Она не доверила детали своих планов на остров Берр даже собственному ковену. Знают ли они, что именно она ищет в Хоумвуде? Знают ли они, что ради этого она рискнет всеми их жизнями?
Она пренебрежительно машет рукой.
— Ох, этому глупцу просто нужна моя помощь, чтобы достать какое-то геодезическое оборудование. Всё это так утомительно.
Минди откидывается назад, поглаживая ноги нашей госпожи.
— Ты собираешься ему помочь?
Я замираю, ожидая ее ответа.
— Я еще не решила, — объявляет Людмила нам обоим. — Если ведьмы уже проявляют к нему беспокойство, мы должны быть осторожны, чтобы его намерения не показались им вредоносными. Может, Хоу и зануда, но он полезный зануда. — Она смотрит на меня. — Если бы Хоу добился прогресса в своих раскопках, как думаешь, у ведьм возникло бы желание вмешаться? Вышли бы они через него на меня?
— Они ничего не знают о Вашем участии, — спешу заверить я ее. — И я сомневаюсь, что они когда-либо применят магию против кого-то из своих, каким бы раздражающим он или его проект им ни казались. Они слишком ценят человеческую жизнь. Они защищают ее.
Минди снова фыркает.
— Как по мне, кучка святош.
— Они простодушны, — отвечает Людмила, проводя рукой по коротким волосам Минди. — Веками они жили затворниками на своем маленьком островке, отрезанные от остального магического мира. В каком-то смысле они как дети. — Наклонившись, она улыбается Минди и приподнимает ее за подбородок. — А когда дети ведут себя плохо, их нужно наказывать.
Минди улыбается, и гарпия внутри нее тянется к насилию.
— Что ты с ними сделаешь, Мил?
— О, они очень долго вели себя плохо, — воркует Людмила, скользя рукой вниз, чтобы сжать грудь Минди. Минди выгибается навстречу ее руке, опуская свою собственную между ног, чтобы подразнить клитор. — Они не дают мне получить то, что я хочу, — продолжает Людмила. — И я накажу их всех самым суровым образом. — Наклонившись, она целует Минди в лоб. — Остров утонет в их крови.
— Да, — скулит Минди, извиваясь на своей руке.
Холодная дрожь пробирает меня до костей от мысли о том, что эти ведьмы будут наслаждаться, причиняя столько боли Джасперу и его ковену. И из-за чего? Потому что они хотят защитить свой остров, свою магию и своих предков?
Переключив внимание с Минди, Людмила снова смотрит на меня.
— Они уже выбрали преемника Прескотта?
— Пока нет.
Ее брови удивленно ползут вверх.
— Чего они ждут?
— Не все члены ковена были на острове, когда произошла смерть, — объясняю я, выдавая отговорку, которую мы подготовили вместе с Джаспером. — Им пришлось ждать, пока эти члены вернутся.
При этих словах Минди оживляется.
— Может, мы могли бы поймать одного из них до того, как они доберутся до острова. Это дало бы нам рычаг давления...
— Нет, — поспешно говорю я. Поправив мантию, склоняю укрытую капюшоном голову. — Все члены ковена уже вернулись на остров, госпожа.
Минди дуется, скрестив руки на груди.
Позади нее Людмила вздыхает, откидываясь на спинку плюшевого дивана.
— Ладно. Есть что-нибудь еще в этом захватывающем отчете?
— Ничего, что могло бы Вас заинтересовать, госпожа. Как я уже докладывал ранее, это скучные ведьмы, живущие маленькими, ничего не значащими жизнями.
— И всё же я хочу, чтобы ты не спускал с них глаз, — велит она. — И в скором времени жду еще один отчет. Я хочу знать имя преемника Прескотта. Не подведи меня, рейф.
— Да, госпожа. — Я начинаю растворяться в пустоте.
— О, и Дайн?
Я напрягаюсь. Она так редко называет меня по имени вне ритуалов нашей принудительной связи. Мои тени сворачиваются вокруг меня, изнывая по безопасности Пустоты.
— Да, госпожа?
— Прервешь меня вторым звонком в колокольчик, пока я снова буду на середине соития, и я позабочусь о том, чтобы из твоей клетки вымели все книги.
Я кланяюсь в последний раз.
— Да, госпожа.
64.Берди
64.Берди

Фрэнки сидит на переднем сиденье джипа, глядя в лобовое стекло, и, судя по всему, вполне готова промолчать всю поездку на пароме. От нее веет такой силой. Ростом она с Джаспера, а в плечах даже шире. Ее темные волосы выбриты по бокам, а длинные пряди на макушке зачесаны назад под сложенную желтую бандану. Скрестив руки на груди, она занимает всё переднее сиденье, упираясь коленями в приборную панель.
Бросаю на нее взгляд, не в силах молчать ни секундой дольше.
— Та-ак... ты примерно ровесница Джаспера, да?
Ведьма лишь закатывает глаза.
— Мы не будем этого делать.
— Делать что?
— Сближаться на почве Джаспера. Я тебе не подружка и не приятельница. Я не сижу без дела, заплетая косички и распуская сплетни.
— Не знала, что мы этим занимаемся, но ладно, — бормочу я себе под нос.
Мы припарковались в носовой части парома, прямо за толпой велосипедистов и мотоциклистов. Мы съедем первыми, когда пришвартуемся. Очертания Уинтропа вырисовываются всё отчетливее, окутанные дымкой дождливого тумана. Мы сидим в тишине еще минуту, наблюдая, как велосипедисты смеются и болтают.
Наконец, я полностью поворачиваюсь к ней.
— Ты ведь знаешь, что я теперь в ковене?
Она фыркает.
— Ага, как будто это что-то значит.
— Значит...
Она резко поворачивается ко мне.
— То, что ты знаешь наши секреты, не делает тебя частью ковена. Мой ковен не принимает чужаков, а тем более людей.
— Не принимал, — поправляю я.
— Что?
— Этот вспомогательный глагол нужно поставить в прошедшее время. Твой ковенне принимал чужаков. И людей. А теперь принимает. Времена меняются, Фрэнки. Смирись с этим.
Наконец-то я завладела ее вниманием.
— Да неужели? И как же ты это сделала? Как ты вступила?
— Мы с Джаспером провели обряд связывания рук.
— Блядь. — Она сдувается и отворачивается.
— Мы зажгли свечи, и я переступила порог его дома, — продолжаю я. — А потом мы с Мерси сделали такую штуку с водяными вихрями вокруг рук, и она назвала меня «сестрой».