Ухмылка Энцо становится шире.
— А ты боевая. Ей это понравится. Как тебя зовут, милочка?
— Не твое собачье дело.
Он переводит взгляд с одной из нас на другую.
— Так какой план насчет этого гидролокатора, а? Тоже собираетесь его поджечь? Утопить на дне океана?
Ох, блядь, он знает. Подавив подступающую панику, я одариваю его самым свирепым взглядом, полным возмущения.
— Это была обычная техническая неисправность. Старая машина. Такое случается. Хоу послал меня забрать эту, чтобы график наших исследований не задерживался дольше необходимого.
Он кивает, поджав губы.
— И зачем же здесь мисс Пул?
Бросаю взгляд на Фрэнки.
— Я привела ее с собой, — спешу объяснить я. — Я была в хозяйственном магазине и спросила, не поможет ли она мне перевезти оборудование. Она согласилась. Если у тебя проблемы с тем, кого я зову на помощь, обсуждай это с Хоу. Уверена, он будет в восторге, когда узнает, почему мы задержались.
Энцо усмехается и переводит взгляд на Фрэнки.
— А у твоей смертной острый язычок.
— Ключевое слово — «моей», — рычит Фрэнки. — Тронешь её — сдохнешь, мудак.
Ладно, всё это заходит слишком далеко, а моя магия работает только против рейфов. Оглядываюсь в поисках путей отступления, но мы в ловушке в узком переулке. Открытый джип у нас за спиной, Энцо — впереди.
Он опускает руки на полдюйма, его взгляд снова прикован к Фрэнки.
— Ты должна пойти со мной прямо сейчас, мисс Пул. Ты, гидролокатор и эта боевая смертная. У Людмилы есть вопросы.
Фрэнки напрягается.
— Мы никуда с тобой не пойдем.
— Не заставляй меня убивать тебя, ведьма.
Прежде чем я успеваю придумать еще какой-нибудь хитрый способ заговорить ему зубы и вытащить нас из этой передряги, происходят две вещи одновременно. Во-первых, мне вдруг становится очень жарко. На самом деле, на краткое мгновение возникает чувство, будто меня магией зашвырнуло прямо в центр гребаного солнца. Во-вторых, я падаю. И падаю жестко.
Нет, забудьте о падении. Это скорее похоже на то, что меня выстрелило, как из рогатки, прочь от джипа и прямо на погрузочную платформу. Я кувыркаюсь, перекатываясь через плечо, пока не врезаюсь в бетонную стену. Со стоном приподнимаюсь на локте, ища взглядом хоть какие-то признаки Фрэнки.
Вспышка яркого света — мое единственное предупреждение. Вскрикнув, я инстинктивно перекатываюсь на спину и распластываюсь на полу. Крепко зажмурив глаза, вздрагиваю, когда надо мной проносится поток огня, словно из пасти дракона, и врезается в заднюю стену со стеллажами, уставленными старыми сломанными проекторами и канистрами дешевых чистящих средств.
Смаргиваю слезы от невыносимого жара. Не удивлюсь, если он мне только что спалил на хрен брови. Пытаюсь сесть, но невидимый вес прижимает меня к полу.
Погодите, это что, магия?
Я в ловушке. Не могу пошевелиться. Вскрикнув, пытаюсь вырваться.
— Берди, лежи!
Берди… Но ведь это мое имя.
Первоначальный шок от того, что меня отшвырнуло магией, проходит. И вот я снова в своем покрытом синяками теле. Сердце колотится, адреналин зашкаливает. Лоб скользкий от пота. Погодите... нет, думаю, это кровь. Поднимаю руку, чтобы дотронуться. Пальцы становятся красными. Всхлипнув, роняю руку, всё еще придавленная магическим воздушным валуном. Но я жива. Я в порядке. Всё еще дышу.
А Фрэнки тем временем втянута в магическую дуэль с Энцо Барсотти. Она обрушивает на него поток ледяного ветра, отбрасывая назад. Именно ее магия воздуха отшвырнула меня с линии огня. И то, что она потратила время на мою защиту, явно обошлось ей дорого. Левая половина ее тела сильно обожжена, одежда обгорела.
Словно мифический охотник, Энцо выпускает огненную стрелу из пылающего лука. Фрэнки создает воздушный щит и, крякнув, как теннисистка, сбивает стрелу с курса. Огненная стрела вонзается в землю прямо за джипом во взрыве яростного пламени. Энцо отскакивает влево, готовясь к новому выстрелу.
Фрэнки осмеливается снять воздушный щит и вытягивает обе руки. Растопырив пальцы, она выкрикивает что-то на незнакомом мне языке. Ее глаза начинают светиться жутким голубовато-белым светом. Тот же цвет вырывается из ее рта, словно какой-то призрачный дым. Поднимается неистовый ветер, и по переулку проносится нечто похожее на мини-торнадо.
Энцо твердо упирается ногами в землю и тоже поднимает руки, напевая что-то низкое и гортанное. В считанные секунды с кончиков его пальцев срывается пламя и разрастается вширь, образуя стену-щит. Жар ослепляет. Циклон Фрэнки разбивается об него. Яростные порывы ветра сбивают ее с ног. Она ударяется головой о стену корпуса биологических наук и оседает на землю.
— Фрэнки!
Когда тяжесть ее магии исчезает, я понимаю: мы реально в дерьме.
Я перекатываюсь на бок и встаю на четвереньки.
— Фрэнки, нет, нет!
Энцо поворачивается ко мне; пламя всё еще пляшет в его глазах. Медленно он шагает вперед, сокращая расстояние между нами. Он хромает, но в остальном цел.
— Кто ты такая? — Его голос хрипит от дыма его собственной магии огня.
Лихорадочно пытаюсь сесть, вжавшись спиной в бетонную стену погрузочной платформы. Бежать некуда. Чтобы скрыться в здании, мне пришлось бы приблизиться к ведьмаку огня и перемахнуть через перила пандуса. И мимо него в переулок тоже не проскочить.
— Кто ты такая? — повторяет он. — Почему ведьма так заботится о твоей защите?
Я высоко вздергиваю подбородок, сердце бешено колотится. Если я когда-либо и хотела поверить в магию, то именно сейчас.Джаспер, если ты меня слышишь, ты мне нужен , — кричу я небесам.
Энцо подходит еще ближе; пламя в его глазах остывает до обугленных углей. Он протягивает руку.
— Идем со мной.
— Нет! — Я еще сильнее вжимаюсь в бетонную стену. — Я никуда с тобой не пойду, мудак.
Он ухмыляется.
— Знаешь, моя госпожа любит поиграть со своей едой, прежде чем съесть ее. Время от времени она делится. Когда я расскажу ей, как одолел ведьму воздуха, она меня наградит. Мне доставит огромное удовольствие заставить тебя говорить для нее. Но сначала я заставлю тебя кричать для меня.
От угрозы в его словах у меня сводит живот.
— Убей меня, если так хочешь. Я тебе ничего не скажу!
— Пока нет, — издевается он. — Но мы ведь еще не начали играть. — В его руке вспыхивает пламя, когда он заносит ее надо мной. Пошевелив пальцами, он позволяет искрам падать вниз. Я вскрикиваю от боли, когда крошечные капли огня шипят на моей коже. Пытаюсь отползти, но он лишь загоняет меня в угол, смеясь и продолжая сыпать на меня пламя.
Дайн, пожалуйста. Помоги мне.
Энцо нависает надо мной, его глаза — словно два тлеющих черных угля.
— А теперь давай попробуем еще раз, мышка. Назови свое имя, и я сделаю тебе больно лишь чуточку. Промолчишь — и мне придется сделать тебеочень больно. Выбор за... — Не успевает ведьмак договорить, как давится воздухом, его огненные глаза расширяются от шока. Он медленно опускает взгляд на свою грудь.
В ужасе поднимаю взгляд и вижу, как у него за спиной из вихря теней появляются две костлявые руки. Кончики костяных пальцев впиваются ведьмаку в грудь, проходя сквозь кожу, мышцы и кости так легко, словно Энцо сделан из мягкого масла. Я в оцепенении смотрю, как эти костлявые руки рывком разводят в стороны его грудину, разрывая ведьмака надвое.
Я вскрикиваю, закрывая голову руками, пока на меня дождем обрушиваются кровь и внутренности. Раздается хруст ломающихся костей, а затем ведьмак замертво падает к моим ногам с омерзительным чавканьем; его тело очищено, как окровавленный банан. Глаза-угли вспыхивают в последний раз, прежде чем пламя гаснет навсегда.
Дрожа, с бешено колотящимся сердцем, я смотрю вверх сквозь пальцы. Рейф парит передо мной, окутанный вихрем непроглядно черных теней, и держит хребет ведьмака.
Дайн.
Я разглядываю его. У него нет ног, нет нижней половины тела. Верхняя часть туловища задрапирована в мантию, лицо скрыто под глубоким капюшоном. Тени струятся из него, заползая в углы погрузочной платформы, поглощая весь свет из переулка.