Бросив хребет к моим ногам, он протягивает костлявую руку. С нее капает кровь ведьмака, которого он только что выпотрошил, как рыбу. С колотящимся в горле сердцем я беру ее, позволяя ему поднять меня на ноги. Второй окровавленной рукой он берет меня за лицо.
— Ты в порядке? — хрипит он. — Моя Берди, ты не ранена?
— Ты пришел, — шепчу я, не в силах отдышаться.
— Я услышал, как ты позвала меня по имени.
Изо всех сил сдерживая слёзы, я прижимаюсь к его груди, всем телом оседая на него от облегчения. В безопасности его объятий я наконец позволяю себе отпустить панику и страх. Он здесь. Теперь меня никто не тронет.
Он крепко обнимает меня. В этом облике он весь словно состоит из костей, каждое ребро отчётливо проступает под кожей. Я чувствую, как его тени обвиваются вокруг моих ног, придавая мне силы и помогая устоять. В них нет тепла, но всё равно они дарят утешение. Он спас нас…
— О... Фрэнки! — Я отстраняюсь от него, чуть ли не спотыкаясь, чтобы вырваться из его теней, и бегу к переулку. — Дайн, иди сюда, помоги мне!
Фрэнки всё ещё лежит на земле, безвольно скорчившись у стены корпуса естественных наук. Я падаю рядом с ней на колени и беру её за руку. Боже… ей сильно досталось. Одежда местами обуглилась, рукава всё ещё тлеют. Левая половина лица, шея и левая рука покрыты тяжёлыми ожогами. Но она дышит.
— Слава богу… Она жива. — Я наклоняюсь к ней и осторожно глажу по уцелевшей стороне лица. — Фрэнки? Эй, ты меня слышишь? Это Берди.
Она моргает дважды; голубовато-белый свет в ее глазах медленно угасает. Она морщится от боли, оглядывая, как я уверена, просто кошмарную сцену, учитывая, что я вся в крови.
— Он мертв? — выдавливает.
— Да. — Чувство вины скручивает меня, когда я вижу масштаб ее ожогов. — Боже, зачем ты это сделала? Зачем потратила время на мое спасение?
— Потому что ты... в ковене...
Слезы обжигают глаза, но я смахиваю их.
— Ну, ты и сумасшедшая стерва. В следующий раз просто принеси мне помадку, ладно? Сможешь встать? Нам нужно убираться отсюда.
Она стонет, пытаясь сесть, но это лишь растягивает обожженную плоть. Вскрикнув от боли, она снова оседает на землю.
В животе завязывается узел; я смотрю через плечо на рейфа.
— Ты должен отнести ее обратно к Джасперу. Ей нужна медицинская помощь.
Рейф напрягается.
— Я не оставлю тебя здесь...
— Она только что спасла мне жизнь! А теперь мы должны спасти ее. Отнеси ее к Джасперу, пока я попытаюсь тут всё убрать. Мы должны доставить джип и георадар на остров в целости и сохранности.
— Ты важнее гидролокатора...
— Этогеорадар , — огрызаюсь я, толкая его в костлявую грудь. — А теперь, пожалуйста, просто иди. Отнеси ее к Джасперу и сразу же возвращайся за мной.
— Хорошо, — шипит он. Оглядевшись, он указывает костлявым пальцем в сторону открытой погрузочной платформы. — Но ты жди меня там. Никуда не уходи. Поняла? Я мигом.
Я киваю и, пятясь, отступаю, пока не скрываюсь под навесом погрузочной площадки. Я не осмеливаюсь посмотреть вниз, туда, где Энцо лежит, разорванный на кровавые куски. На моих глазах рейф стремительно опускается к Фрэнки и кладёт обе руки ей на обожжённые плечи. Вихрь непроглядно-чёрных теней окутывает их, и в следующее мгновение они оба исчезают.
66.Джаспер
66.Джаспер

Я наблюдаю за котелком, побулькивающим на плите.
— То есть ты просто добавила железную стружку? И это нейтрализует непредсказуемость порошка солнечного камня?
— Угу. — Кора отряхивает руки над чугунным котелком, и остатки железной стружки опускаются в бурлящее зелье. Жидкость мгновенно меняет цвет с мутно-коричневого на мерцающий мятно-зеленый.
— Поразительно, — бормочу я. — И где ты научилась этому фокусу?
Она улыбается, заправляя прядь неоново-синих волос за ухо.
— Я нашла гримуар двоюродного дедушки Уолтера среди старых вещей бабушки Флоренс. С тех пор просто экспериментирую. Железо отлично работает как связующее. Особенно для взрывчатки. Нужен материал, который поможет контролировать мощность взрыва. Солнечный камень обладает слишком буйной огненной силой, а для того взрыва, который нам нужен, он слишком опасен. И даже не начинай про то, каким капризным бывает яшма, — добавляет она, подмигнув.
— Эй, полегче, — ворчу я, чем только сильнее её смешу.
Ладно, да, я позволяю девятнадцатилетней девчонке варить взрывоопасное зелье на моей кухне. И да, я знаю, что это безумие. Но у нас нет выбора, а времени всё меньше. К тому же возраст не определяет мастерство. Пусть Коре всего девятнадцать, но она лучший зельевар в ковене. Обладая интуицией и творческим подходом, она смешивает ингредиенты, которые мне и в голову бы не пришло соединить. Она орудует половником так же виртуозно, как я рашпилем по дереву, а Мерси — иголкой с ниткой.
Именно поэтому ковен скинулся, чтобы помочь ее родителям оплатить учебу в колледже. Кора учится на химика. Думаю, она надеется поступить в магистратуру, как Фиби и Берди. Я смотрю, как она пританцовывает по кухне, подпевая поп-музыке и добавляя новые ингредиенты в котелок с зельем.
Иногда мне становится грустно от того, с какой уверенностью она владеет своей магией. Я хотел этого и для Фиби. Я хотел видеть свою племянницу могущественной и раскрывающей свои таланты. Не то чтобы у нее их нет. Фиби незаурядна... для человека. Но в ее венах течет кровь Прескоттов. Ей суждено было стать выдающейся ведьмой.
— Ловите! — шипит рейф, и его голос разносится по всей кухне.
Кора вскрикивает и отскакивает от плиты, когда Дайн появляется в вихре теней. На пол с грохотом летит посуда, следом опрокидывается ваза с цветами, а на мой стол тяжело падает чьё-то тело. Тени Дайна рассеиваются, открывая Фрэнки. И выглядит она так, будто ее, блядь, живьем зажарили!
— Что случилось? — кричит Кора.
— Она ранена, — хрипит рейф. — Подлатайте ее.
— Где Берди? — реву я. Магия бурлит во мне неудержимым потоком ярости и паники.
— Она со мной. Спаси ведьму.
И с этими словами этот мудак исчезает.
Кора оббегает кухонный остров.
— Фрэнки, о боже мой!
В комнату проскальзывает Пиклз с обеспокоенным мяуканьем.
— Зови Горти! — рявкаю я.
Он без колебаний срывается с места и мчится к задней двери. Горти сейчас в огороде, ухаживает за брокколи и капустой.
Подавив тревогу за Берди, я сосредотачиваюсь на Фрэнки. Дайн сказал, что наш человек у него. Сейчас я нужен Фрэнки.
— Выглядит скверно, — говорит Кора сквозь слезы.
Я переключаюсь в режим Верховного жреца.
— С ней всё будет хорошо. — Я хватаю Кору за запястье, когда та пытается возиться с обгоревшим клочком рубашки Фрэнки. — Иди в спальню Горти и принеси старую медицинскую сумку ее отца. Живо.
Она опускает руки.
— Да, сэр.
Я тоже отхожу, собирая припасы, до которых могу дотянуться — чистые кухонные полотенца, бутылки с водой, ножницы. Быстро смачиваю полотенце в прохладной воде и накрываю самые сильные ожоги на шее Фрэнки.
При первом же прикосновении влажной ткани Фрэнки вздрагивает от боли и открывает глаза. Они слабо светятся белым от ее магии воздуха. Ее губы приоткрыты, она дышит слабо и поверхностно.
— Всё плохо?
— Жить будешь. — Я поправляю полотенце. — Постарайся не двигаться.
— Не ври мне.
— Я видел и похуже, Фрэнки. Черт, да у меня самого, наверное, бывало и похуже. Помнишь, как мы с Джоэлом Истоном напились и пытались перепрыгнуть через костер в Синдер-Пойнт?
— Вы оба — идиоты.
— Ну да, кто бы говорил.
Она стонет, крепко зажмурившись, пока я разрезаю остатки ее рубашки, оставляя ее в спортивном бра. Кожа под рубашкой выглядит неповрежденной. В основном пострадали рука, плечо и половина лица.
Я смачиваю еще одно полотенце и накладываю его вдоль всей обожженной руки.
— Что случилось, Фрэнки?
— На нас напали.