— Хм... Это всё еще должно сработать. Хотя, возможно, будет выглядеть не очень эстетично.
— Делай, — командует Дайн. — Возможно, оно нам еще понадобится до того, как всё закончится.
Маг медленно поднимается.
— Готово.
По щелчку его окровавленных пальцев тело ведьмака, вся пролитая им кровь и джип исчезают в дымке фиолетового тумана. Позади него магическим образом восстанавливаются стеллажи, уничтоженные магией огня Энцо. Ни следов копоти. Ни разбитого оборудования. Будто ничего и не произошло.
— Передай своему ведьмаку, что теперь он у меня в долгу... друг.
Погодите, Дайн и Джаспер заключили сделку?
Я ахаю.
— Нет... — Поворачиваюсь к рейфу. — Дайн, что ты наделал?
— Посмотри на меня. — Он берет мое лицо в ладони. — Не знаю, сколько мне осталось. Всё изменилось.
— В каком смысле? Что изменилось?
Рейф смотрит на мага.
— Разберешься с этим?
Баз широко улыбается.
— С удовольствием.
Без лишних слов Дайн утягивает меня за собой в пустоту. Я даже не успеваю возразить, как мы появляемся на кухне маленькой квартирки над «Шалфеем и солью». Он убирает от меня руки, и я пячусь, оглядываясь по сторонам.
— Погоди, что мы здесь делаем? Где Фрэнки и Джаспер?
— Они в доме, — заверяет он меня. — В безопасности.
Протягиваю руку.
— Ну так пошли туда. Мы можем им понадобиться...
— Нет. Ты нужна здесь.
— Зачем?
— Потому что Баз отправит джип на следующем пароме до острова Берр. Ты должна быть готова его забрать. Джасперу ты нужна, Берди. Ему нужна твоя помощь, чтобы разобраться с Хоу. Что бы ни случилось, не останавливайся. Понимаешь? Твоя единственная задача — найти тела Первой Пятерки. Если их похоронили с гримуарами, ты должна проследить, чтобы книги попали в руки Людмилы.
Я моргаю, сердце бешено колотится.
— Почему это звучит так, будто ты прощаешься?
— Потому что так и есть.
— Нет...
— Берди, она знает, — перебивает он.
— Кто знает? Что знает?
Он подходит ближе, беря меня за плечи.
— Людмила. Она знает, что я ей лгал. Она знает, что я помогаю ковену.
Сердце ухает вниз.
— Ох, Дайн... что она с тобой сделает?
— Не знаю, — признается он. — Думаю, скорее всего, она призовет меня обратно. В любой момент она может выдернуть меня отсюда. Я не знаю, сможет ли она удержать меня, но точно знаю, что она всё еще может предлагать мне имена. По пути к тебе я передал послание через Мерси Бартлетт. Сейчас ковен собирается в доме Прескоттов. Берди, ты должна пойти туда. Как только заберешь джип, отправляйся туда и останови меня.
— Остановить тебя?
— Если Людмила начнет называть мне их имена, ты должна быть готова остановить меня, чтобы я не поглотил их. Ты же знаешь, я не смогу остановиться сам. Берди, пожалуйста. Я умоляю тебя...
— Да, хорошо. — Киваю. — Конечно, я остановлю тебя.
— И не прекращай поиски гримуаров. Остальная часть плана тоже должна оставаться в силе. Джаспер должен напасть на больницу Святого Дженнаро. Кого бы Людмила ни послала защищать свои запасы крови, ковен должен их убить. Доставьте тела Базу. Он будет знать, что делать. Мы всё еще можем попытаться разорвать эту связь в третью четверть луны. Скажи Джасперу, чтобы не сдавался.
— Скажу, — отвечаю сквозь слезы.
Наклонив лицо к моему, он гладит меня по щеке.
— Берди, нам нужен Баз. Заставь Джаспера мыслить здраво.
Я снова киваю, обхватив его запястье.
— Я ему скажу.
— Мне жаль, что у нас было так мало времени вместе. Времени всегда не хватает на то, что действительно важно.
— Перестань, — умоляю я. — Это не конец. Она не отнимет тебя у меня. Не тогда, когда я только нашла тебя. Боже, это несправедливо...
— Знаю, — успокаивает он.
— Мы даже ни разу не целовались!
Улыбнувшись, он наклоняется и касается своими губами моих. Мягко. Всё заканчивается слишком быстро.
— Вот. Один поцелуй. Бесценное сокровище, которое я заберу с собой в логово зверя.
Ярость обжигает меня изнутри, и я тяну его за плечи.
— Я убью ее. Слышишь меня? Эта ведьма покойница. Ты мой, Дайн. Ты принадлежишь мне.
Его улыбка становится шире, и он кивает.
— Твой.
Поднявшись на носочки, целую его снова, на этот раз беря инициативу в свои руки. Мне плевать, что я вся в крови. Прижимаюсь к нему, приоткрывая губы навстречу его губам. Он стонет, обвивая меня руками. Эти руки крепкие, сильные. Кожа его телесной оболочки теплая. Я запускаю пальцы в его вьющиеся волосы. Мой рейф с лицом ангела.
Он разрывает поцелуй.
— Я слышал тебя, Берди. Ты позвала меня по имени.
— Позвала, — говорю я на выдохе, разглаживая ладонями его грудь. — Энцо угрожал забрать меня и причинить боль. Я звала вас обоих. Но пришел только ты.
Он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза цвета виски.
— Ни одно существо никогда не призывало меня вот так. Не произнося моего полного имени. Я услышал тебя, Берди. И ты не принуждала меня явиться. Я услышал твой зов и у меня был выбор, как поступить.
Я улыбаюсь.
— Ну, я же особенная, помнишь? Кажется, ты использовал слово «совместима».
Он кивает, его взгляд смягчается.
— Ты была создана для меня, Берди Роудс. Я могу пить из тебя, не осушая до дна. Ты можешь звать меня, и я тебя слышу. Возможно, у рейфов не бывает предначертанной судьбой истинной пары. Но я всё еще могу выбирать.
Мое сердце замирает.
— Ты бы этого хотел? В смысле... ты бы выбрал... меня?
— Рейфам необходимо кого-то преследовать, — отвечает он. — Нам нужно за кем-то охотиться, кого-то желать, кем-то восхищаться. В этом и заключается главное проклятие нашего существования: мы никогда не можем приблизиться, никогда не можем поддаться своей истинной природе, не убив того, кем так отчаянно хотим обладать. — Улыбнувшись, он проводит кончиками пальцев по моей щеке. — А потом на том балконе появилась ты, озарённая золотым светом. И я могу преследовать тебя, Берди.
Он опускает руку и прижимает ладонь к моей груди.
— Я могу охотиться на тебя. Я вижу твою ауру и знаю, как сильно ты жаждешь погони. Только рядом с тобой я могу желать, боготворить и следовать тому, чего требует моя истинная сущность. — Его голос становится ниже, переходя в хриплый рык рейфа. Я вижу его. Тень его истинного облика мерцает в глазах Дэниела. — Я хочу тебя, Берди Роудс. Хочу провести с тобой больше времени. Хочу всего. Боги… как же я хочу…
Я заставляю его замолчать еще одним поцелуем. Вся робость испарилась. Я тоже беру то, чего хочу.
— Берди...
— Желай меня, — выдыхаю я, стягивая с себя испачканную рубашку и отбрасывая её в сторону. — Восхищайся мной, Дайн. Люби меня и питайся мной. Я хочу своего рейфа.
Глухо зарычав, он притягивает меня к себе за плечи, утыкается лицом мне в шею и глубоко вдыхает. Хриплое дребезжание его дыхания заставляет дрожь пробежать по моим рукам.
— Моя, — шипит он, и его глаза полностью чернеют.
— Твоя.
Подхватив меня на сильные руки, он несет меня вглубь квартиры и укладывает на кровать. Я смотрю на него снизу вверх, наблюдая, как он стягивает с меня остатки окровавленной одежды. Он уже собирается нависнуть надо мной, когда я выставляю руку.
— Подожди. Я тоже хочу на тебя посмотреть.
Дайн стягивает свою сексуальную футболку; мышцы его груди и пресса перекатываются. Он расстегивает джинсы, сбрасывает их и скидывает обувь. На нем остаются только облегающие черные боксеры. Ему даже не нужно их снимать, чтобы показать мне, чем он укомплектован. Член отчетливо выделяется под тканью, невероятно длинный и толстый.
Я приподнимаюсь на локтях, широко распахнув глаза.
— Охренеть.
Рейф кладет руку на бугор, поглаживая его через ткань.
— Баз в некотором роде художник. Он всегда уделяет пристальное внимание созданию членов для своих оболочек. Уверен, этот доставит тебе удовольствие.