Я могу лишь улыбнуться, прикусив нижнюю губу.
— Покажи.
Он стягивает боксеры по бедрам, позволяя своему массивному, великолепному члену освободиться.
Мои брови ползут вверх.
— Ты правда думаешь, что он в меня поместится?
Он проводит рукой по всей длине, большим пальцем размазывая капельку предсеменной жидкости по головке.
— Поместится. Ты создана для меня, Берди.
Придвинувшись к краю кровати, я хватаю его за бедра и обхватываю губами влажную головку, дразня ее языком. Дайн низко стонет, зарываясь обеими руками в мои волосы. О боже мой, на вкус он как сахарное печенье. Сладкая ваниль и взбитая глазурь.
Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.
— Твой друг-маг еще и вкус сперме придает?
Он улыбается.
— Уверен, он мог бы его изменить, если тебе не по вкусу.
Я лишь смеюсь.
— Очень даже по вкусу. Ты восхитителен, Дайн. А теперь трахни меня, пока я не закричала. — Я тяну его за руку, заставляя навалиться на меня.
— Полагаю, как только мы начнем трахаться, ты закричишь.
— Заткнись и поцелуй меня.
Мой рейф горит желанием доставить мне удовольствие: он проталкивает язык мне в рот, пока его сильные бедра трутся о меня. Я обвиваю руки вокруг его шеи, прижимаясь ближе. Он покачивается между моими раздвинутыми ногами, и его массивный член дарит клитору восхитительное трение.
Я словно под кайфом. Тело стало мягким и ноющим. Боль от недавней битвы забыта. Есть только Дайн и страсть, за которой мы можем гнаться вместе. Зарывшись пальцами в его волосы, я оттягиваю его голову назад.
— Дайн... выпей меня. Я отдаю свою душу добровольно.
С глухим стоном тени в его глазах начинают клубиться; он прижимается к моим губам и делает глубокий вдох.
Я вскрикиваю, тело гудит от перенапряжения нервов, когда я чувствую, как воспаряет то, что, должно быть, и есть моя душа. Она трепещет в груди, как крылья множества птиц.Колибри — с улыбкой думаю я про себя, вспоминая татуировки на своей груди.
Для Джаспера это выглядело как истощение. Как сама смерть. Но я не чувствую, что умираю. Нет, это и есть жизнь. Дайн тянется ко всему самому светлому, что есть во мне: к моей радости, к смеху, к восторгу от успешно выполненного задания и полученной высокой оценки, к солнечным дням, когда мы с друзьями загорали на крыше корпуса астрономии. Ему нужна красота, а не боль и страдания. Он хочет увидеть магию этого мира моими глазами. Он тоже хочет жить. Пусть всего на одно мгновение, но он хочет узнать, что значит быть смертным.
— Хватит.
И он останавливается, его дыхание легкое и ровное. Никакой боли, никаких страданий.
— Как ты себя чувствуешь? — шепчу я.
Он стонет, утыкаясь лицом мне в шею. В его голосе звучит почти всхлип облегчения, когда он произносит:
— Сытым.
О, спасибо тебе, бог. Спасибо тебе, богиня. Исида, Цирцея… кто бы там ни был наверху! Я могу накормить своего рейфа. Моей души, добровольно отданной ему, достаточно, чтобы утолить его голод. Ему больше никогда не придётся забирать чужие души. Он может быть моим. Ондолжен быть моим.
— Какая же ты прекрасная, — шепчет он, уткнувшись носом в мои волосы. — Такая прекрасная.
— Дайн, трахни меня. Пожалуйста, ты мне нужен.
Опустив руку между нами, он направляет головку своего толстого члена мне между ног. Затем входит в меня, вышибая весь воздух из легких.
— О боже...
— Дыши, — успокаивает он. Приподняв мое бедро и раздвинув ноги шире, он погружается глубже. Несколько уверенных толчков — и я уже насажена на его гигантский член. — Так хорошо, — мурлычет он. — Моя идеальная.
Я часто моргаю, отгоняя слезы. Я тоже чувствую себя такой наполненной. Всё моё тело тяжелеет. Всё, что я могу, — лежать и принимать его, пока он вколачивается в меня, погружая член до самого основания.
— Моя, — повторяет он, запечатлевая поцелуй на моих губах.
— Сделай это снова, — умоляю я. — Желай меня, Дайн. Трахай меня, пока пируешь... ах... — Вскрикиваю, когда он с силой вгоняет бедра. Но затем он отстраняется, успокаивая меня поцелуем. — Тебе не нужно сдерживаться со мной. Дайн, пожалуйста, я твоя...
С низким рыком он крепко сжимает мои волосы в кулак и дает себе волю. Он дикий зверь: раскачивает бедрами, проникая всё глубже и глубже, пока не наполняет меня до краев.
— Да! — Я цепляюсь за его плечи, запрокинув голову в блаженстве, пока он с такой силой вбивает изголовье кровати в стену, что штукатурка, наверное, уже трескается. Мой оргазм скручивается тугой пружиной и вырывается наружу с криком. Он прокатывается по телу, заставляя конечности дрожать, пока я вцепляюсь в него. — Еще, — умоляю я, желая, чтобы это никогда не заканчивалось.
Он приоткрывает губы, меняя характер нашего поцелуя. И в тот же миг меня отбрасывает в воспоминания: восторг от спуска по заснеженному склону на санках, эйфория и танцы в ночном клубе, и как я стою на коленях, пока ведьмак с сильными руками трахает меня сзади. Дайн удерживает меня запертой в этом воспоминании. Он подстраивается под темп толчков Джаспера, и мне кажется, будто я чувствую их обоих внутри себя.
— О боже...
— Ты ведь этого хочешь, — шипит рейф. — Быть наполненной нами обоими. Твоим ведьмаком и твоим рейфом.
— Да!
— Хочешь, чтобы мы заполнили все твои дырочки, поклонялись тебе, поглощали тебя.
— Да, — всхлипываю, чувствуя, как нарастает новый оргазм. Я ахаю от неожиданности, когда чувствую, как что-то давит на тугое колечко моей задницы. — Дайн...
— Впусти меня, — хрипит он. — Расслабься для своего избранника.
Со стоном я пытаюсь расслабиться. Ощущение такое странное. Это не его пальцы. Нет, это нечто мягкое и прохладное, скользящее, словно шелк, по коже. О боже... Джаспер дразнил меня такой возможностью в лесу.
Тени.
Открыв глаза, я моргаю, глядя на него снизу вверх.
— Покажешь мне?
Тени струятся из него, даже в телесной оболочке. Зверь внутри слишком силен, чтобы магия оболочки могла его сдержать. Я чувствую, как тени, словно шелковые ленты, обвивают мои лодыжки, удерживая ноги в воздухе. Медленно они раздвигают меня шире, открывая путь для ползучего щупальца, которое проталкивается всё глубже в мою задницу.
Я дрожу всем телом, пригвожденная к кровати членом Дайна, а теперь еще и его тенями. Он делает глубокий выпад бедрами, заполняя мою киску. Еще одно осторожное движение, и давление его теней внутри меня заставляет чувствовать, что я вот-вот взорвусь.
Со стоном он наклоняется и касается своими приоткрытыми губами моих.
— Вот так должно быть всегда... ты до краев наполнена мной во всех своих дырочках и кормишь меня своей сладкой душой.
Я вздрагиваю, покачивая бедрами навстречу ему.
— Рейфы могут кончать?
— Эта оболочка безупречна. Я не оставлю тебя неудовлетворенной.
— Кончи в меня, — умоляю я. — Боже, мне это нужно. Нужно, чтобы ты наполнил меня. Оставь мне хоть что-нибудь, хоть частичку себя. Дайн, пожалуйста...
Он заставляет меня замолчать поцелуем, его тело ритмично бьется о мое. Я не знаю, где заканчивается он и начинаюсь я. Окутанная его тенями снаружи и изнутри, здесь нет ни начала, ни конца. Есть только мы. Я чувствую, что стою на самом краю, готовая сорваться вниз. Пути назад уже не будет. Той Вирджинии Роудс, которой я была, когда впервые прибыла на остров, больше нет. И кто теперь займет ее место?
Оргазм разрывает меня на части. Я выкрикиваю его имя, дрожа в его объятиях, пока он с криком изливается в меня. Дайн наполняет меня так сильно, что для спермы больше не остается места. Она вытекает наружу, обволакивая его член, и звуки между нами становятся влажными и хлюпающими. Мы как два диких зверя: цепляемся друг за друга, целуемся, кусаемся и произносим имена друг друга, пока наши тела изо всех сил пытаются слиться воедино.
Но в конце концов мы разделяемся. Он перекатывается на бок, не вынимая члена и теней и утягивая меня за собой. Я лежу в его объятиях, поражаясь тому, насколько он неподвижен. А потом вспоминаю, что рейфам не нужен воздух.