Берди стонет, царапая ногтями мои плечи, ее язык ищет путь внутрь. Открываюсь ей, позволяя брать. Но лишь на мгновение. А затем просовываю руку между нами, забирая то, что нужно мне. Нащупываю маленькую штангу пирсинга в ее соске. Она тихонько всхлипывает, когда я зажимаю украшение между пальцами. А стоит мне слегка провернуть его, её всхлип срывается в новый судорожный стон.
Она подается бедрами мне навстречу.
— Джаспер, пожалуйста...
Как же мне нравится слышать, как она произносит моё имя. Сжав в кулаке её волосы, я резко оттягиваю её голову назад. Она выгибается в моей хватке, тяжело дыша. Не сводя глаз с её затуманенного взгляда, я просовываю два пальца под тонкую бретельку топа. Один резкий рывок, и она не выдерживает. Шёлковая ткань соскальзывает вниз, обнажая её грудь и розовый сосок с пирсингом.
С глухим стоном я припадаю к нему губами и втягиваю в рот. Бёрди вскрикивает. Запустив пальцы в мои волосы, она удерживает меня там, где хочет. Я не перестаю ласкать её, играя с пирсингом языком и зубами. Мой член дёргается, когда она ещё сильнее трётся киской о мой пах. Мы оба отчаянно хотим большего.
— Скажи мне остановиться, — умоляю в ее пылающую кожу.
Ее бедра крепче сжимаются вокруг меня.
— Не останавливайся.
Запускаю свободную руку под шелковистый топ, пальцы ползут вниз.
— Скажи...
— Только, блядь, посмей остановиться.
Оторвавшись от ее груди, проникаю языком в ее рот. Если она хочет этого хотя бы вполовину так же сильно, как я, то, уверен, уже истекает соками. Хочу попробовать ее на вкус. Положить на прилавок и проглотить целиком. Не остановлюсь, пока она не закричит, пока не смогу наконец избавиться от этого чувства опустошения. Я хочу до краев наполниться магией, жизнью… и вкусом киски Берди.
Подхватив ее за задницу обеими руками, встаю. Она удивленно ахает, издает тихий смешок и обвивает руки вокруг моей шеи. Я несу ее к прилавку. Опустив на край, скольжу руками по бокам вверх, чтобы снова обхватить грудь. Как раз помещается в ладони. Чертовски идеально. Одна обнажена, влажная от моих ласк. Другая всё еще скрыта под тончайшим слоем розового шелка.
Она откидывается назад, упираясь руками в столешницу, подставляясь еще больше. С отчаянным стоном склоняюсь и начинаю сосать второй сосок прямо через тонкую ткань. Опираясь на одну руку, она хватает единственную оставшуюся бретельку и дергает, отрывая. Лоскут шелка спадает к талии, оставляя ее торс полностью обнаженным для меня. Я отклоняюсь назад, сжимая ее бедра обеими руками, и смотрю, как она тяжело дышит. С каждым вдохом её красиво расписанная грудь плавно вздымается. Под грудью раскинула крылья яркая татуировка Исиды. Я провожу кончиками пальцев по изгибу крыла, ведя их вдоль нижнего ребра.
Протянув руку, Берди касается моей щеки.
— Джаспер...
Отвожу взгляд от груди и смотрю в ее бледно-зеленые глаза.
По её лицу одна за другой проносятся тысячи эмоций: страх, желание, страсть. Но в конце концов остаётся та, что пугает меня сильнее всего. Та, с которой она будто видит меня насквозь. Она может не верить в Таро, но её интуиция острее бритвы.
— Ты чуть не умер сегодня.
— Да.
Приподнимает меня за подбородок.
— Больше так не делай.
Ее беспокойство прорубается сквозь наспех возведенную защиту, ударяя прямо в грудь. Какого черта я творю? Здесь был рейф. Рейф только что напал на меня!
Нет, рейфы не нападают просто так. Рейфов посылают. Нанимают, как бессмертных, блядь, убийц. У рейфа приказ на мою голову, а я стою здесь и лапаю свою новую продавщицу? Нужно созвать ковен. Нужно поднять весь чёртов ад на уши. Остров Берр под ударом.
Только всё это… не имеет никакого смысла.
Последние четыреста лет остров защищало мощное охранное заклинание, скрепленное кровью Священной Пятерки. Ни одно магическое существо не может ступить на остров без приглашения от члена ковена. Люди невосприимчивы к магии, пока не таят злых умыслов против острова или его жителей. Поистине хитроумная магия. И оно означает, что преступности на острове практически не существует. О нас даже пишут в учебниках.
Нет, люди безвредны. Барьер предназначен для защиты от магического вторжения. Большинство магических существ надежно сдерживаются: ведьмы, вампиры, оборотни, фейри. У некоторых сущностей — духов и тому подобных — есть силы пройти защиту. Но ни одно призрачное видение не способно управлять рейфом или подчинять его своей воле.
Но рейф совершенно точно только что был здесь.
Нет, рейф был послан. Это дело рук ведьмы, так? Какое еще существо могло бы эффективно управлять рейфом? Демон, может быть? Понадобилось всего четыре сотни лет, но кто-то наконец нашел способ обойти наши чары.
И этот момент слишком уж подозрительно совпал. Это связано с Хоумвудом, с моей сегодняшней ссорой с Хоу. Я пригрозил ему, он приполз к тому, кто дергает за ниточки, и они прислали буквальную Смерть, чтобы поставить меня на место. Если смогли прислать один раз, пришлют снова.
Черт, дело дрянь. Они все знают то, чего не знаю я? Что, черт возьми, зарыто в этих гребаных лесах?
Берди убирает руку от моего лица, в ее взгляде всё еще читается тревога.
— Джаспер?
Я тяжело вздыхаю, позволяя себе посмотреть на неё. Такая милая, такая невинная. Будь я кем-то другим, я бы заключил её в объятия и утешил. Сделал бы её своей и никогда не отпустил. Моё маленькое сокровище. Может, всё ограничилось бы летним романом. А может, стало бы чем-то большим. Мы этого уже никогда не узнаем. Потому что я Джаспер Прескотт. Мне не дано выбирать свою судьбу.
А Берди человек. Ей не позволено знать мои тайны. Люди не могут стать частью ковена. Даже ведьмаки из других ковенов не могут войти в него. Им запрещено ступать на наш остров без приглашения. Стоит ли удивляться, что нас осталось всего десять?
Это мать с нами сделала. Она позволила нашему ковену захиреть, превратила нас в слабаков. Мы слишком боимся чужаков. Слишком помешаны на чистоте крови и происхождении. Если ты не из Первой Пятёрки, тебе нет места в ковене. Она даже поставила крест на бедняжке Фиби. В ковене нет места магическим пустышкам.
А теперь здесь появилась Бёрди, и это я подверг её опасности. Она не знает, что на меня напало. Она своими глазами видела рейфа и всё равно не верит. Думает, это был какой-то грабитель в толстовке, решивший поживиться чужим бумажником. А эти байкерские перчатки со скелетными костями? Я бы почти рассмеялся. Именно так её человеческий разум объяснил увиденное. Из-за этого обманывать её будет почти до смешного легко. Но пока я ей лгу, между нами ничего не может быть.
С глухим стоном я провожу ладонью по волосам и отступаю на шаг.
— Мы не можем.
Она так и остаётся сидеть на краю прилавка. Разорванный топ сполз ей на бёдра, оставляя грудь открытой.
— Ладно. — Голос мягкий, ни намека на смущение или разочарование.
Блядь, почему она так легко меня читает? Клянусь, такое чувство, будто она меня знает, хотя мы только встретились.
— Тебе нужно уйти.
— Хорошо. — Она соскальзывает с края прилавка и грациозно поднимает испорченный лоскут шелка, прикрывая грудь и придерживая его рукой. — Но тебе правда стоит позвонить в полицию. Поговори с ними утром, если нужно время, чтобы осмыслить случившееся, но другие магазины заслуживают знать, что здесь рыскает какой-то урод. Не могу же я быть единственной, кто живет над магазинами, Джаспер. На кону жизни невинных людей.
Закусываю губу изнутри, понимая, что не могу объяснить, в чем она ошибается. Когда рейф вернется, он придет только за мной. Берди не должно быть здесь, когда это случится. Зайдя за прилавок, вывожу кассу из спящего режима и открываю денежный ящик, вытаскивая все сотенные и пятидесятидолларовые купюры.
— Останься здесь на ночь. Наверху будешь в безопасности. —Подальше от меня, — хочется добавить. — Утром сядешь на первый паром...
— Подожди. — Берди стоит напротив, широко распахнув глаза от обиды и замешательства. — Джаспер, я никуда не уеду.