— Ты про тот момент, когда пил с моих губ, словно человек, умирающий от жажды?
Мышца на его челюсти дёргается.
— Это была минутная слабость, Бёрди. Этого больше не повторится. Ради наших рабочих отношений советую тебе оставить случившееся в прошлом.
— Ладно. Меня это устраивает.
Я хочу разозлиться. Сейчас как ребёнок ведёт себя именно он, а не я. Я и не собиралась заводить разговор о том, что мы чуть не трахнулись. Он прав, это случилось. Прошлая ночь вообще была безумной. Но я вовсе не пытаюсь добиться, чтобы это повторилось. Я всего лишь хочу знать, всё ли с ним в порядке. Нет ли у него симптомов сотрясения или боли, которая так и не прошла. Хотя, видимо, зря я вообще переживаю.
— Сегодня магазин я не открываю, — говорит он, прерывая вихрь моих мыслей.
— Что? Почему?
— Нам с Горти нужно кое с чем разобраться, так что вторая половина дня у тебя будет свободна.
— Ладно...
Коротко кивнув, он уходит, тяжело ступая ботинками по лестнице. Я остаюсь стоять в коридоре одна. Клянусь, до конца лета Джаспер устроит мне такие эмоциональные качели, что я просто не выдержу. Поворачиваюсь, чтобы вернуться в комнату, и тут по спине пробегает холодок. Такое чувство, будто кто-то только что дыхнул мне в затылок. Резко оборачиваюсь, оглядывая пустой коридор. Поднимаю руку и тру шею, прогоняя озноб. Затем на верхней ступеньке снова появляется Пиклз, шипит на меня и опять убегает.
Замечательно. Денек будет просто отличный.

— Доброе утро, милая. — Гортензия приветствует меня на кухне, стоя у раковины и чистя картошку. — Хочешь молока в кофе? Сахар? Сливки?
Перекинув сумку через плечо, я в шоке оглядываю остальную часть кухни.
— Вау.
Выглядит так, будто за ночь здесь открылась цветочная лавка. На столешницах, обеденном столе, кухонном острове примостилась добрая дюжина букетов самых разных размеров.
— К чему столько цветов?
— О, не обращай на них внимания, — отзывается она. — Это просто соболезнования от доброжелателей.
— Соболезнования?
Гортензия оглядывается через плечо с торжественно-скорбным видом.
— Смерть в семье, дорогая. Двоюродная бабушка Джаспера, Лидия.
Его тетя умерла? Это определенно объясняет утреннее паршивое настроение. Теперь я чувствую себя полной кретинкой.
— Я могу чем-то помочь?
— Ничем. Просто угощайся завтраком.
Выглядываю из-за цветов и замечаю, что другой конец стола ломится от еды: горы тостов, миска фруктового салата, яйца, приготовленные тремя способами, тарелка бекона и корзинка с маффинами. На моем вчерашнем стуле сидит Пиклз, жадно пялясь на тарелку с копченым лососем.
— Не знала, что тебе придется по вкусу, — говорит Горти. — Джаспер упомянул тосты с арахисовой пастой, но звучит как-то суховато! Надеюсь, не возражаешь, что я приготовила всего понемногу. Нельзя же идти на работу в первый рабочий день голодной!
Не успеваю я ответить, как раздается звон.
— Это кофе, милая. Присаживайся, сейчас принесу свежую чашку.
— Я сама. — Скинув сумку с плеча, спешу к кофеварке. Рядом выставлены два вида молока, три сорта сахара, графинчик со сливками, карамельный сироп и мятные сливки. Наливаю себе порцию в кружку с надписью «Ведьмы с приветом» и стайкой летучих мышей. Смеха ради добавляю каплю мятных сливок. Кто же не любит немного Рождества в июне?
Запах свежих цветов почти сбивает с ног. Сажусь и тянусь за тарелкой, накладывая себе тост с арахисовой пастой и ложку фруктового салата. Обычно я пропускаю завтрак. Но нельзя же грубить единственному человеку в этом доме, которого не раздражает само мое присутствие. Как по команде, Пиклз снова шипит на меня и убегает прочь. Пушистый мелкий засранец. Видимо, наш медовый месяц официально окончен.
Я делаю первый глоток кофе, когда через чёрный ход с грохотом влетает Джаспер. Под каждой рукой у него зажато ещё по вазе с цветами.
— Кто, блядь, всё это шлет?
Горти со вздохом откладывает овощечистку.
— Давай сюда, милый. Найдем для них место.
— Чтобы к концу дня здесь было пусто. И никакой еды из жалости.
Старушка смеется.
— Ну, это уже не остановить. Если я знаю Руби Дент, она появится здесь через час и выгрузит столько вкусностей, сколько хватило бы на похоронный банкет.
— Никаких похорон. Это не шоу.
Она снова хватается за овощечистку, размахивая ею в воздухе.
— Еще какое. Ты бы тоже этого хотел, будь ты на ее месте, — многозначительно добавляет Горти.
Он снова напрягается, одаривая ее гневным взглядом, который она полностью игнорирует.
Всё это кажется мне немного странным. У Джаспера умерла тетка, а он не хочет устраивать похороны? У меня сложилось впечатление, что он близок с семьей. Между ними была вражда или типа того? В любом случае, звучит жестоко. Каждый заслуживает хотя бы того, чтобы его проводили после смерти. Кто-то должен помнить, что этот человек жил. Иначе в чем смысл?
Горти открывает шкафчик и достает термокружку.
— Берди, дорогая, почему бы тебе не перелить кофе сюда? Нельзя опаздывать в первый же день.
Беру термокружку, пробормотав слова благодарности. Затем спешу в угол и наливаю свежего кофе.
— Я готова, как только будешь готов ты, — говорю Джасперу.
— Тебя отвезет Горти.
Перевожу взгляд с одного на другого.
— О. Понятно.
Горти улыбается.
— Мне всё равно нужно было съездить по делам. А Джаспер нужен здесь, заниматься организацией похорон.
— Они пройдут здесь?
— Угу. Просто небольшие поминки. Только для местных.
Она развязывает фартук и откладывает его в сторону, позволяя мне наконец разглядеть её во всей красе: лаймово-зелёный женский спортивный костюм и ярко-жёлтый топ. На шее красуется несколько массивных бус. А огромные очки в черепаховой оправе она сменила на ещё более внушительную пару с вишнёво-красной оправой.
— Готова?
— Ага.
— Тогда поехали. — Горти семенит к столу, берет поясную сумку и застегивает ее на талии. — Знаешь, если увижу сегодня мальчишку Хоу, то так ему и скажу: «Друзьям острова Берр» очень интересно узнать, когда он устроит следующий публичный форум. Хотелось бы послушать о прогрессе его небольшого проекта раскопок. Может, ты поможешь шепнуть ему эту идейку, — добавляет она, обращаясь ко мне.
У раковины напрягается Джаспер.
Идеально. Спасибо, Горти.
Повернувшись, он бросает взгляд на нас обеих.
— О чем вы?
— Об Эзре, — отвечает Горти. — Ты же знаешь мальчишку Хоу, Джаспер. Тот очаровательный археолог.
— Имеешь в виду искателя сокровищ? — парирует он. — Расхитителя гробниц?Этого гребаного Хоу?
Охотник за сокровищами и расхититель гробниц? Ладно, видимо, Горти вчера упустила пару деталей. Я думала, она намекала на то, что Эзра больше заинтересован в поиске утерянных артефактов, чем в точном истолковании своих находок. Но неужели он буквально охотник за сокровищами? Весь этот проект раскопок — какая-то афера?
Я чувствую на себе взгляд Джаспера. Медленно поворачиваюсь к нему. Его плечи напряжены, а взгляд стал ещё мрачнее.
— Эзра Хоу? Так вот на кого ты работаешь этим летом?
Пожимаю плечами, отпивая слишком горячий кофе.
— Думала, это очевидно. На кого еще мне работать в Историческом обществе?
Он стискивает челюсти так сильно, что могут треснуть зубы.
— И что конкретно поручит тебе наш добрый директор?
— Полагаю, узнаю сегодня утром. — Даже Горти теперь выглядит слегка обеспокоенной, поэтому быстро добавляю: — Но, надеюсь, само собой разумеется, что я не какая-нибудь там расхитительница гробниц и охотница за сокровищами. Мне важны моя работа и репутация. Если Хоу попросит сделать что-то незаконное или неэтичное, я не стану.
Улыбка Горти снисходительна.
— Конечно не станешь, милая. Мы это знаем. Верно, Джаспер? — Она смотрит на него, ожидая подтверждения.
Какое-то время он молчит — шестеренки в голове активно крутятся. Затем отмахивается, пробормотав: