— Кажется, я не расслышала Ваше имя, — говорю, шагая рядом.
— Я Ричард Эвереттс. Можете звать меня Рич.
В первом выставочном зале толпится несколько туристов; они тихо переговариваются, переходя от одной витрины к другой. Рич ведет меня через второй зал, посвященный ранней истории острова Берр. Посреди комнаты в стекле хранится несколько артефактов. Я вижу вперемешку пуговицы, фрагменты тканей, серебряные столовые приборы, какие-то узорчатые фарфоровые тарелки.
— Как долго Вы живете на острове, Рич?
— О, всего лишь всю жизнь. Я островитянин в четвертом поколении.
— Тогда Вы наверняка знаете Прескоттов.
Он посмеивается.
— Конечно. Все знают Прескоттов.
— Тогда, полагаю, вы слышали о Лидии? — Следую за ним за угол, в нишу. С одной стороны она обрамлена парой общих туалетов, с другой — лифт.
— Лидии? — Он нажимает кнопку вызова.
— Да, двоюродной бабушке Джаспера? Которая только что умерла?
Старик хмурится, бросая на меня взгляд.
— Лидия, говорите? — Медленно качает головой. — Нет, не знаю никакой Лидии Прескотт. У Эстер была тетя по имени Уиннифред. Старая Уинни, как мы ее называли. Она делала лучшие ириски. — Он задумчиво вздыхает. — Раздавала их на каждом Фестивале Дня основателей. Как мы все выстраивались в очередь за горстью ирисок мисс Уини. Но она умерла лет двадцать назад.
В оцепенении захожу за ним в лифт. Горти ведь точно назвала имя Лидия? Должно быть, я ослышалась...
Рич нажимает кнопку подвала, и мы медленно спускаемся. Я витаю в облаках, пока он продолжает рассказывать историю острова.
— Как Вы, наверное, уже знаете, это здание было построено на руинах церкви Всех Святых. Так вот, церковь Всех Святых была первой церковью на острове Берр, построенной еще в 1630-х годах. А еще это было первое здание на острове, полностью возведенное из камня. До сих пор можно увидеть часть оригинального фундамента... А, вот мы и приехали.
Лифт дзинькает, двери плавно разъезжаются, открывая светлую стеклянную стену. За стеклом — библиотека с множеством полок, до отказа забитых книгами. Архивы острова Берр. Что-то внутри успокаивается, умиротворенное присутствием такого огромного пласта истории.
— Видите фундамент? — Выйдя из лифта, Рич указывает пальцем, проводя вдоль явно осыпающейся каменной стены, выставленной прямо за стеклом. — Он идет по всему периметру, очерчивая первоначальную площадь церкви. Часть его, конечно, осталась под землей, но этот кусок оставили открытым как своего рода экспонат.
Мы идем вдоль стеклянной стены.
— А вот здесь был первоначальный вход в церковь, — добавляет он, указывая на пару стеклянных дверей. — Теперь это вход в архив. Здорово, а?
Я рассматриваю каменную кладку арки, обрамляющей старый церковный вход. Большая часть камней утрачена, так что сохранилось меньше шестидесяти процентов первоначального обрамления. Но архитекторы встроили уцелевшие фрагменты вокруг стеклянных дверей, намеренно оставив пустоты там, где когда-то были остальные камни. Получилось очень эффектно.
— Сам архив на самом деле занимает два этажа, — продолжает Рич. — Но нижний подвал скорее служит складом, чем чем-то еще. Сейчас мы мало что можем с ним сделать, потому что туда не спускается лифт. Уже несколько лет мы собираем средства на капитальный ремонт, но деньги постоянно перераспределяются на текущие раскопки.
Достав из кармана ключ-карту, он прикладывает её к небольшой панели слева от двери. Индикатор на панели меняется с красного на зелёный. В следующую секунду замки с тихим щелчком разблокируются. Сунув карту обратно в карман, Рич открывает передо мной дверь.
— Дамы вперед.
Я прохожу мимо него в архив. Здесь пахнет старьем, отчего сердце начинает биться чуточку быстрее. Пергамент и кожаные переплеты, свечной воск — это запах самого времени.
— Поговорите с Эзрой, и он выдаст Вам ключ-карту, — продолжает Рич. — Так Вам не понадобится сопровождение каждый раз, когда захотите спуститься.
— Тут всегда заперто?
— О, да, всегда. И не все волонтеры имеют право на получение карты доступа, — добавляет он, с гордостью выпячивая грудь.
— Похоже, у вас тут строгие порядки.
— Ну, Вы должны понимать, Берди. Местная история так же стара, как и то, что хранится в Национальном архиве. Конечно, она касается только острова Берр, но для нас, островитян, это делает ее такой же священной, как Декларация независимости. И мы, разумеется, проводим здесь экскурсии, — поспешно добавляет он. — Мы за доступность. Каждый день в три часа проходит бесплатная экскурсия. А еще туристы могут договориться об индивидуальных просмотрах. — Оживившись, он машет мне рукой, подзывая ближе. — Эй, взгляните-ка сюда.
Я подхожу к карте острова, выставленной в стеклянной витрине на стене. Рич с гордостью рассматривает ее.
— Это первая топографическая карта острова, когда-либо созданная по заказу. Составлена в 1634 году Уильямом Куком Роджерсом. Только посмотрите на детали. Взгляните сюда... — Он указывает на точку в нижнем углу острова. — Мой дом стоит прямо здесь, на изгибе этого ручья. И вот он, нанесенный на карту четыреста лет назад. Потрясающе, правда?
— Фантастика. — Я скольжу взглядом от небольшого портового района Калумет вверх, к лесу Бил-Пойнт. Указываю на крошечную сетку домов. — Это Хоумвуд?
— Совершенно верно. Оригинальное поселение, основанное пятью семьями-основателями острова Берр. Это единственная карта, на которой оно есть. После 1637 года оно исчезло.
— Как Роанок, — бормочу.
— Угу. Легенда гласит, что после смерти тех несчастных женщин их семьи покинули это место и рассеялись, обосновавшись в других частях острова... или уехали на материк. Лес поглотил его, погреб под корнями, камнями и деревьями. И поселение оставалось скрытым четыре сотни лет... до сих пор. — Хлопнув в ладоши, он улыбается. — Захватывающие времена, Берди. Захватывающие времена.
Я притворяюсь неосведомленной, желая узнать, какие еще крупицы информации смогу выведать.
— Кто эти пять семей?
— Так, посмотрим… Блейки... хотя, к сожалению, из этого рода никого не осталось. Затем, конечно, Прескотты. — Он загибает пальцы, перечисляя имена. — Гастингсы, Денты, Эймсы. Потомки четырех из пяти основателей до сих пор называют остров Берр своим домом.
— Вау. Это действительно нечто особенное.
— Вы сказали, что знаете Джаспера?
— Да, мы с Фиби подруги по университету. Это она устроила меня на работу в «Шалфей и соль». А с Гортензией Гастингс я познакомилась только вчера вечером.
— Старая Горти. — Он тепло улыбается. — Она золото, правда? А уж Фиби — та еще зажигалка, — добавляет со смехом. — Знаете, однажды она украла все яблоки с моего любимого дерева? Я пытался призвать ее к ответу, но, представляете, эта негодница напекла из них пирогов для школьной ярмарки. В итоге я купил у нее свои же краденые яблоки по десять баксов за пирог. Лучшие деньги, что я когда-либо тратил.
Я не могу сдержать смеха. Звучит в точности как проделка Фиби.
— Вам стоит как-нибудь на выходных заглянуть на ферму Дентов, — продолжает он. — У них там отличный фермерский рынок с соленьями и джемами, свежим хлебом, а помидоры такие вкусные, что, попробовав, подумаете, будто умерли и попали в рай.
— Обязательно загляну.
Пока говорю это, в голове невольно всплывает видение: я несу Пиклза в корзинке по лабиринту из тюков сена, а Джаспер идет следом, потягивая теплый яблочный сидр. Сердце болезненно сжимается, и я отмаргиваюсь, прогоняя картинку.
Ладно, что это, черт возьми, было?
— Что ж, мне пора возвращаться за стойку, — говорит Рич, отвлекая от неуместных грез. — Пойдемте искать Хоу, а?
— Да, спасибо.
Старик проходит мимо. Приложив ладони ко рту, он орет:
— Хоу! Где ты, старый мерзавец?
В ответ раздается приглушенный крик, и Рич посмеивается.
— Должно быть, он внизу. Поверните налево у альманахов, и в углу найдете винтовую лестницу. — Он указывает направление.