— Хм... назовем это «янтарный виски».
Коротко киваю.
— Да, думаю, им понравится.
Маг хватает за запястье, прежде чем успеваю отстраниться слишком далеко.
— Он красив, Дайн. Но это всего лишь оболочка. Магический мираж...
— Я знаю. — Он позволяет мне высвободиться из хватки.
— Да, но твоя проблема в том, что ты всегда позволяешь им влюбиться в ложь. А они должны влюбиться втебя .
— Смертные боятся смерти. Из-за этого боятся меня. Оболочки — единственный способ приблизиться, единственный способ заставить их меня принять.
— Твои истинные смертные примут тебя таким, какой ты есть — и оболочку, и рейфа. Я сделаю тебе это тело, потому что знаю: ты используешь его, чтобы освободиться от Людмилы. Но умоляю тебя, мой дорогой друг, если тебе действительно дороги эти смертные... если веришь, что в этот раз всё может быть иначе? Позволь им узнатьрейфа .
Помедлив, киваю.
— Я постараюсь.
Со вздохом он машет в сторону стола в углу.
— Иди выбирай кольцо. А я подготовлю тело.
Волнение порхает в груди, словно стая летучих мышей, пока я подплываю к столу. Прошли века с тех пор, как я в последний раз принимал настоящую телесную форму. Мой милый, глупый ведьмак думает, что «вторая кожа» — это буквально содранная с трупа плоть. Пора познакомить его с более высоким уровнем некромантии.
Оболочки База — высший класс. Ни разу не встречал некроманта, способного с ним сравниться. Он не оживляет мертвые тела и не сдирает с них кожу. И я в них не вселяюсь. Баз использует труп как физический каркас, создавая магическое эхо, идеальную оболочку. Она выглядит и ощущается как человеческое тело, но не нуждается ни в пище, ни в воде, ни в воздухе. Затем оболочка привязывается к зачарованному предмету, благодаря чему ее легко надевать и снимать по желанию.
— Поторапливайся, — торопит он.
На углу стола стоит небольшой круглый аквариум с надписью «Бюро находок». Внутри — коллекция украшений, снятых с невостребованных мертвецов. Я опускаю костлявую руку внутрь, перебирая пальцами, пока не нащупываю то самое, правильное кольцо. Достав его, зажимаю между большим и указательным пальцами. Это массивный золотой перстень-печатка с гладким лазуритом.
Идеально.
Поворачиваюсь и вижу, что Баз уже разложил обнаженный труп на столе для подготовки. Он шепчет над телом заклинания, пока оно не начинает мягко светиться пурпурно-белым. С каждым прикосновением к трупу цвет кожи самого мага меняется, магия струится по рукам от кончиков пальцев к локтям. Вскоре они становятся похожи на море закручивающихся галактик. Прикосновение некроманта — чистая магия, вобравшая в себя всё пространство и время. Снова запев, он призывает оболочку восстать. Светящийся пурпурно-белый каркас поднимается от тела, повторяя очертания бледного трупа внизу.
— Я и забыл про это, — говорит Баз уже не своим голосом. Это одновременно все голоса и ни один. Глубокий, музыкальный, далекий. Вытянув изувеченную левую руку трупа, он проводит пальцем по татуированной коже предплечья. Готическими черными буквами выведены словаmemento mori .
Помни о смерти.
— Хочешь оставить? Могу убрать это при создании...
— Нет. — Подплываю ближе, держа кольцо на открытой ладони. — Оставь.
Кивнув, Баз берет кольцо из моей руки и надевает на указательный палец левой руки мертвеца.
— Ну что ж. Дадим этому телу второй шанс на жизнь.
33.Берди
33.Берди

Колокольчик над дверью звенит, когда я вхожу в «Карусель». Я заходила сюда в субботу с Пиклзом просто осмотреться. Этот магазин чуть просторнее «Шалфея и соли», с двумя дополнительными комнатами в глубине. Здесь царит эклектичная смесь мебели и предметов искусства, бижутерии, винтажной одежды и целой кучи носителей, вроде пластинок и книг. Свое название магазин получил благодаря великолепной расписной карусельной лошади, стоящей в витрине.
— Добро пожаловать, — раздается мягкий женский голос.
Обойдя резной шкаф, я вижу Мерси Бартлетт у кассы. Сегодня она в очках — простых, в черной оправе. Они идеально подходят к ее строгому черному платью-футляру. С единственной ниткой жемчуга на шее она выглядит так, будто только что пришла с похорон...
Ох, черт.
Готова поспорить на что угодно, так оно и было. Та родственница Джаспера, да? Без сомнений, Мерси ее тоже знала. Проходя мимо «Шалфея и соли», я видела табличку на входной двери:
ЗАКРЫТО НА ПОХОРОНЫ
Мерси снимает очки, опуская их на прилавок.
— О, Берди. Здравствуй. Помочь что-нибудь найти?
Обойдя шкаф, я подхожу к кассе.
— Вообще-то, я пришла к тебе.
Ее глаза слегка расширяются.
— Ко мне?
— Да, я пришла поблагодарить тебя.
— Поблагодарить, милая? За что же?
— За ириски в приветственной корзинке. Джаспер сказал, они от Вас, верно? Очень вкусные.
Она напрягается, улыбка немного меркнет.
— Ты с ним говорила?
— Ага, он занес корзинку на днях вечером, и с тех пор я их таскаю. Как раз недавно пообедала хлебом Руби и сыром Сайто, — жизнерадостно добавляю я.
— Ты говорила с Джаспером сегодня?
Моя улыбка сползает.
— Да, а что? Погоди, с ним всё в порядке?
— Всё хорошо. — Ее улыбка кажется натянутой. Не знаю, выдавливает ли она ее или Мерси просто всегда так улыбается. Она из тех женщин, которым грозят разве что морщины на переносице.
— Всё прошло нормально... ну, с похоронами?
Глаза Мерси снова расширяются.
— Что?
Так, ладно. Почему мне кажется, что я что-то упускаю?
— Извини, не хотела лезть не в свое дело. Просто ты так одета, будто только оттуда.
Она оглядывает свой полностью черный наряд.
— Ах, да. — Изящная рука с маникюром касается жемчуга на шее. — Полагаю, сегодня я и правда похожа на облезлую старую ворону.
— По-моему, ты выглядишь прекрасно. Очень элегантно.
Это вызывает у нее искреннюю улыбку.
— Спасибо, Берди, милая.
Чего бы я ни ожидала, переступая порог, это рассеянное, суетливое создание стало сюрпризом. В обе наши предыдущие встречи Мерси Бартлетт излучала тихую, спокойную уверенность. Может, это просто похороны так выбили ее из колеи? Ясно одно: сейчас не время расспрашивать о дневнике Роберта Дента. Придется попробовать завтра.
Я медленно отхожу от кассы.
— Что ж, не буду больше отнимать у тебя время. Просто хотела поблагодарить за ириски.
— Тебе стоит остаться, — говорит она, перебивая.
Напрягаюсь.
— Остаться?
— Да, осмотрись. Ириски — так себе приветственный подарок. Если честно, они просто завалялись в кладовке. Позволь мне предложить тебе настоящий подарок в честь приезда.
— О, в этом нет необходимости...
— Нет, дорогая, я настаиваю. — Выйдя из-за прилавка, она обнимает меня за плечи тонкой рукой. — Пойдем со мной. Небольшая экскурсия, м-м?
— Ладно...
— Знаешь, моя семья владеет магазином в этом здании уже больше ста пятидесяти лет? Он стал антикварной лавкой только во времена моей бабушки.
— Ух ты, как здорово.
Мерси ведет меня вглубь магазина, не останавливаясь, пока мы не доходим до музыкальной комнаты. Вдоль стен расставлены ящики с пластинками, рассортированными по алфавиту. Выше на полках расположились музыкальные инструменты — от старых акустических гитар до укулеле и мини-ксилофона. От Мерси слабо пахнет сиренью и розовой водой, когда она наклоняется ближе.
— Мой муж курирует нашу коллекцию пластинок, и Фиби говорит, что она лучше всего, что можно найти в Уинтропе. Почему бы тебе не взглянуть? Выбери что-нибудь новенькое для того старого проигрывателя в квартире.
— Ты так добра, Мерси.
За главным залом находится книжная комната, где полки от пола до потолка забиты редкими и подержанными изданиями. Сомневаюсь, что семейные реликвии припрятаны прямо на стеллажах, но от книг перейти к делу куда логичнее, чем от пластинок.
— Пожалуй, и книги тоже посмотрю. Раз уж... всё равно здесь.