О, дерьмо.
— Она вошла сюда каких-то пятнадцать минут назад, как ни в чём не бывало, и завела разговор об этой дурацкой приветственной корзине, — продолжает Мерси. — Сказала, что видела тебя сегодня утром. Даже разговаривала с тобой.
Я со стоном тру затылок.
— Да… Было дело. Она ночевала у меня. А рано утром уехала.
Мерси качает головой, выражение ее лица холодное как сама смерть.
— Это плохо, Джаспер. Никто за пределами ковена не должен знать, что ты всё еще жив. Я даже Полу не сказала. Ты сам говорил, что больше никто не должен знать.
— Я знаю.
— Ты сказал, от этого зависят все наши жизни...
— Так и есть, — спешу согласиться.
— Ну, тогда мы должны всё исправить! Берди — это угроза, которую ковен не может себе позволить.
— Мерси...
— Она может проболтаться, — перебивает она. — Или уже проболталась. Хоу. Она ведь теперь и на него работает, верно? Может, наш секрет уже раскрыт, нашептан прямо в ухо Ворону тем самым человеком, который помогает нас уничтожить.
Блядь, Мерси права. Я опираюсь бедром о край стола. Какой же я идиот. Позволил Берди выйти за дверь сегодня утром, слишком занятый мыслями о том, как хорошо ее задница смотрится в джинсах. Я даже не сказал ей, что никому нельзя говорить, что я жив.
— Мы должны знать, что именно она рассказала Хоу, — настаивает Мерси. — Мы должны понимать, насколько глубока яма, в которую угодили, Джаспер. А потом её придётся закопать.
Я резко поворачиваюсь к ней.
— Закопать? Какого чёрта ты имеешь в виду?
— Простое заклинание памяти покажет, говорила ли она сегодня с Хоу о тебе. Если нет, зелье, связывающее язык, не даст ей проболтаться. А потом мы должны изгнать её с острова…
— Нет, — рычу я, чувствуя, как вкус моей магии вспыхивает на языке.
Она отстраняется, темные глаза широко раскрываются от удивления.
— Нет? — Помедлив, Мерси поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Очень надеюсь, что ты не позволишь какой-то глупой влюбленности в человека помешать твоему долгу перед ковеном...
— Я знаю свой долг. Не нужно мне напоминать. Я с этим разберусь.
—Мы с этим разберемся, — поправляет она. — Теперь это дело ковена.
— Мерси...
— На кону не только твоя жизнь. Если она представляет угрозу, с ней нужно разобраться быстро.
Я подавляю еще один стон, оказавшись между молотом и наковальней.
— Послушай, я не могу отослать ее с острова.
— Почему?
— Потому что она нам нужна. Она нужна мне. Она... кое с чем мне помогает.
Мерси вопросительно вскидывает тонко подведённые брови.
— Это связано с ковеном?
— Да. Для ковена будет лучше, если она останется на острове.
— Почему...
— Потому что я так сказал!
Взгляд Мерси становится непреклонным.
— Вот как?
Я сдерживаю раздражённый стон.
— Послушай, есть вещи, которых ты о ней не знаешь, ясно?
Она хмурится ещё сильнее.
— Опять секреты, верховный жрец? С каждой новой луной ты всё больше становишься похож на свою мать.
Я невольно морщусь от её колкости, понимая, что она права. Тираном была моя мать, а не я. Это она хранила секреты и выделяла любимчиков. Это она испортила наши отношения со всеми ковенами за пределами острова. Став верховным жрецом, я поклялся, что всё будет иначе. Но вот я снова совершаю те же ошибки, снова увязаю в той же трясине.
Мерси подходит ближе, и её рука легко касается моей.
— Секреты губят ковен, Джаспер. Если в Берди есть что-то, о чём нам нужно знать, ты должен рассказать.
Я напрягаюсь, но не отстраняюсь.
— Если ты говоришь, что Берди не может покинуть остров, объясни почему. А потом дай нам проголосовать.
— Проголосовать?
— В ковене не бывает полумер. Либо Берди с нами, либо нет. Решение о ее судьбе следует оставить нам.
Я отшатываюсь, испытывая шок.
— Ты предлагаешь мне сделать ее полноправным членом ковена? Но мы никогда не принимали в ковен людей. Мы вообще никогда не принимали никого, кто не был бы потомком Священной Пятерки.
— Это всегда было вопросом традиций, а не формальным правилом, — чопорно отвечает она. — Лично я всегда считала, что мы идем по неверному пути. Я много раз говорила об этом Эстер. Но она не слушала. Если мы не будем осторожны, бескомпромиссность нашего ковена в вопросе чужаков вполне может нас погубить.
У меня, блядь, голова идет кругом. А она использует такие заумные слова, как «бескомпромиссность».
— Мерси, о чем ты говоришь?
— Я говорю о том, что защита оберегает нас, но она же не даёт нам двигаться дальше. Если Берди действительно важна для выживания ковена, скажи нам почему. И давайте примем её в ковен. Если она станет одной из нас, то по-настоящему, без оговорок. Она должна понимать, что ковен будет защищать её. Но она также должна понимать, что и на ней лежит ответственность защищать ковен. Интересы ковена всегда должны стоять на первом месте. По-моему, тебе тоже не помешало бы об этом вспомнить.
Пододвигаюсь ближе, понижая голос. Даже упоминание этой темы кажется своеобразным предательством памяти ведьм, живших до нас.
— Мерси, ты говоришь об изменении четырехсотлетних традиций. Мы никогда не принимали чужаков — ни магов, ни кого-либо еще. Супруги могут знать о нашей магии, но их не посвящают в наши дела. А теперь ты говоришь, что позволила бы Берди ворваться и присоединиться к нам? В обход Пола? В обход мужа Хейзел?
Мерси скрещивает руки на груди.
— Пол знал о договоре, когда женился на мне. От него ковену нет никакой пользы. С чего бы ему присоединяться? Но ты ведешь себя так, будто этот новый человек почему-то жизненно необходим. Не позволяешь мне проклясть ее и изгнать. Ведешь себя так, будто она твой партнер...
— Это не так, — поспешно говорю я. — Мерси, я едва ее знаю.
— Тогда почему ты так отчаянно за нее борешься? О чем ты нам не рассказываешь?
Снова стону, крепко сжав кулаки.
— Я не могу сказать. Пока не могу. Можешь это принять? Я расскажу. Обещаю. Просто, на данный момент, доверяешь ли ты мне разобраться с этим? Оставишь Берди мне?
Помедлив, она кивает.
— Как прикажет мой верховный жрец. — Я делаю шаг, чтобы пройти мимо, и она хватает меня за руку, ногтями впиваясь в плоть. — Но я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь... и чем рискуешь, держа нас всех в неведении.
Протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей.
— Доверься мне. Пожалуйста?
Ее темные глаза теплеют, хотя выражение лица остается холодным.
— Доверие нужно заслужить, Джаспер. Разберись с этим так, как подобает верховному жрецу. Защити свой ковен.
Я серьезно киваю.
— Я это сделаю. Даю слово.
Напоследок смерив меня властным взглядом, Мерси отступает, позволяя мне выйти из тесного кабинета.
Похоже, сама судьба решила сделать из меня марионетку. Теперь защита ковена неразрывно переплелась с защитой Берди. Перед глазами вновь возникает тот измученный король, раздавленный копытами несущейся Смерти. Но эта карта вовсе не обязана означать буквальную смерть. Смерть символизирует перемены. Даже надежду. Новое начало.
Возможно, именно мой ковен стоит на пороге нового начала. Мы могли бы сделать Берди полноправным членом, и тогда я смог бы рассказать ей всё. Смог бы держать ее рядом. А она, в свою очередь, смогла бы уберечь меня... если бы согласилась. Разумеется, выбор будет за ней. Я не такой деспот, каким была моя мать. Я предоставлю Берди выбор: остаться или уйти. Но сначала она должна узнать все факты.
Неужели всё действительно может быть так просто? Я так долго нес бремя нашей тайны, что уже даже не знаю, как его сбросить.Хранинашутайну . Это одно из первых предложений, которое усваивает ведьма. Но Мерси права: секреты убивают ковен. А еще они убивают отношения. Я наблюдал, как ведьмы в моей жизни снова и снова выбирали ковен. Отказываясь от возлюбленных, друзей, работы, возможностей. Мы живем здесь, на этом острове, в тишине и изоляции, обеими руками держась за свою великую тайну.
Фиби первая за три поколения осмелилась покинуть остров. Она стала катализатором перемен. Теперь и Кора Гринвуд уехала в колледж. Они осмеливаются думать, что их жизнь может быть другой. Если они уходят во внешний мир, почему бы свежей крови не прийти к нам? Что мне мешает: инстинкт защитника? Или мои дерьмовые комплексы? Страх привязанности, боязнь близости и щедрая порция проблем с доверием.