— Меня прикроют. — Он шмыгает носом. На глазах выступают слёзы, а рука машинально тянется к картошке фри на тарелке. — Всё кончено… это конец. Я думал, Берди поможет мне, но…
При упоминании имени моего человека я сильнее сжимаю его руку.
— Что ты заставляешь ее для тебя делать?
— Ваш сок! Свежевыжатый, как и заказывали. Я... ой... — Кимико ставит сок, ее улыбка гаснет, когда она замечает убитый горем вид Хоу. — Эзра, с тобой всё в порядке?
Притянув его к себе, обнимаю за плечи.
— О, не обращайте на нас внимания. Он сегодня просто немного не в себе. Вы застали нас, когда мы соболезновали о внезапной кончине Джаспера Прескотта. Вы уже слышали?
Глаза Кимико тоже наполняются слезами.
— Да, это просто ужасно. Сказали, сердечный приступ?
— Внезапная остановка сердца, — поправляю с серьезным кивком. — По крайней мере, он ушел быстро.
— В это невозможно поверить, — отвечает она. — Он был таким сильным. И никаких признаков болезни. Сайто просто убит горем.
— Я никогда не хотел, чтобы он умер, — бормочет Хоу мне в грудь, его голос тихий, едва переходящий в шепот. — Это всё моя вина.
Кимико наклоняется ближе.
— Что он сказал?
Наполняю Хоу непреодолимым желанием молчать.
— Бедняга винит себя, — говорю за него. — Понимаете, они повздорили. За день до смерти Прескотта. Всегда тяжело, когда кто-то умирает после ссоры.
— Ох, Эзра, мне так жаль. — Она кладет свою утешающую руку ему на плечо. — Уверена, он знал, что ты не желал ему зла.
Так, этой любопытной хозяйке пора уходить. Прямо сейчас.
— Ну-ну, — говорю я чуть громче, внушая Хоу желание расплакаться. — Нет ничего постыдного в слезах взрослого мужчины.
Как по команде, Хоу издает ужасный, сопливый всхлип.
Убрав руку, Кимико отступает.
— Я просто... оставлю вас наедине.
Снова киваю, беззвучно произнося: «Спасибо».
Она уходит, и я не могу сдержать вырвавшийся тихий рык.
— Всё моя вина, — продолжает бормотать Хоу. — Я только что узнал. Поверить не могу... думаю, это я сделал... не знаю как, но...
— Да, это твоя вина, — огрызаюсь я. — А теперь расскажи о моей Берди. Что она для тебя делает?
— Дневник, — тяжело дышит он. — Мне нужен дневник...
— Какой дневник?
— Дневник Роберта Дента. Он у Мерси Бартлетт. Она не дает мне на него взглянуть.
— Зачем тебе нужно, чтобы Берди добыла для тебя этот дневник?
— Нужны доказательства... иначе меня прикроют.
— И что доказывает этот дневник?
— Ведьмы были сожжены, — бормочет он. — Потом похоронены. Их семьи похоронили их.
— А зачем тебе эксгумировать их тела?
— Это история острова... культурное наследие... переосмыслить отношение к ведьмовству в ранней Америке.
— И тела помогут всего этого добиться?
— Нет.
— Тогда что?
— Гримуары.
Святой ебаный пиздец на чесночном тосте с креветками!
Хоу стонет; моя магия явно дает о себе знать, пока его человеческие чувства пытаются бороться с истощением. Он тяжело оседает на меня. Исида, помоги… Я его теряю. Нужно скорее отпустить его, иначе он просто отключится и проспит без задних ног следующие двенадцать часов.
— Хоу, быстрее, — тороплю я. — Что насчёт гримуаров?
— Они похоронены... вместе с телами.
— Ты уверен?
Он пожимает плечами и снова бессильно приваливается ко мне.
— Есть только один способ это выяснить.
Я услышал достаточно. Отстранившись, беру его лицо в ладони.
— Хоу, посмотри на меня.
Утомленный археолог моргает, его взгляд совершенно расфокусирован.
— О... здравствуйте, доктор. Уже пора на осмотр?
Улыбаюсь.
— Огромное спасибо, что рассказал мне о Хоумвуде.
— Всегда пожалуйста.
— Звучит как действительно захватывающий проект. И я был бы рад сделать пожертвование историческому обществу, чтобы поддержать эту новаторскую работу.
При этих словах он оживляется.
— Правда? Серьезно?
— Угу. На самом деле, я уже это сделал.
С облегчением вздыхает.
— Историческое общество острова Берр — некоммерческая организация. Вам нужно подтверждение о пожертвовании?
Похлопываю его по щеке.
— В этом нет необходимости. Но очень мило, что ты предложил. А теперь я тебя отпущу.
— Спасибо.
— Когда я уберу руку, я уйду, а ты больше никогда обо мне не вспомнишь. Моё лицо будет казаться тебе смутно знакомым, но ты так и не сможешь вспомнить, где меня видел.
Он всматривается в моё лицо, явно сбитый с толку.
— Вы кто?
— Вот именно.
Убираю руки и отодвигаюсь, наблюдая, как эффект моей магии медленно рассеивается. Бедный директор приобретает зеленоватый оттенок, приходя в себя. Перестает раскачиваться на стуле и моргает, глядя на недоеденный сэндвич на тарелке.
— С Вами всё в порядке? — спрашиваю.
Он медленно поворачивается ко мне.
— Что?
— Вы только что поперхнулись сэндвичем. Я спросил, всё ли в порядке?
Потирает грудь.
— Да... кажется, да.
Я поднимаюсь со стула, задвигая его обратно на противоположную сторону стола.
— Берегите себя.
— И Вы тоже.
Проходя мимо стойки администратора, протягиваю руку и провожу пальцами по предплечью Кимико.
— Меня здесь никогда не было.
Она в замешательстве оглядывается.
— Кто это сказал?
Усмехнувшись, убираю руку. Это было почти слишком легко.
Выйдя на оживленную улицу, перестаю улыбаться. Теперь я знаю, чего на самом деле хочет Людмила... и, кажется, знаю, как помешать ей это получить.
37.Берди
37.Берди

Джаспер сидит на пассажирском сиденье джипа — хмурый, мускулистый и очень даже живой. Его подавляющее присутствие выкачивает весь воздух. Я прижимаю руку к груди, пытаясь сделать полный вдох.
— Очевидно, что я не мертв...
— Хватит, — перебиваю его.
Он разочарованно фыркает.
— Но я же только что сказал, что умер. Были похороны. У тебя должно быть больше вопросов...
— Нет, не должно.
— Берди...
— Эй, любопытство сгубило кошку, помнишь? А сейчас я чувствую себя как та самая кошка, запертая в машине с гребаным удавом, так что просто... остановись. — Поднимаю обе руки. — Перестань давить, замолчи и дай мне секунду это переварить.
Вот только он не останавливается. Наклоняется ближе, положив руку мне на плечо.
— Прости, но мне правда нужно знать: ты сказала Хоу, что видела меня сегодня утром? Ты вообще обо мне упоминала?
Я напрягаюсь. Почему он так на этом зациклился? С чего он взял, что я...
Ахнув, наконец смотрю на него и смахиваю его руку.
— О боже... так вот зачем ты на самом деле пришел в «Карусель»? — Сорвав с лица солнцезащитные очки, бросаю их в подстаканник, чтобы прищуриться. — Мерси — единственная, с кем я говорила о тебе. Это она тебе позвонила, так?
— Отвечай на вопрос, Берди.
Возмущение нарастает, и я оглядываю тихий фермерский двор.
— Тебе вообще нужно было ехать домой? Где твой пикап?
— Отвечай на чертов вопрос!
— Нет! Ясно?Нет . Я не упоминала тебя Хоу, разве что абстрактно. И ни разу не пересказывала свое утро, начиная с пробуждения в постели Фиби и заканчивая тем, как ты снова вел себя как козел и грубо меня отшил. Извини, но я просто не подумала, что всё это — дело моего научного руководителя.
Он с облегчением вздыхает и откидывается на сиденье.
— Слава богам.
Его беспокойство заставляет меня снова напрячься. Сердце начинает биться с перебоями, пока я изучаю его лицо.
— А что, если бы и сказала, а? Что бы со мной случилось, если бы я рассказала Хоу о тебе?
— Ничего бы не случилось. Мне просто нужно было знать.
— Ну, что-то бы точно случилось! Дело в Хоу? Что? Ты бы отправил его кормить рыб?
Он фыркает.
— Кормить рыб...
Теперь моя очередь тыкать в него пальцем.
— Не смейся надо мной, Джаспер Прескотт! Только посмей. Не тогда, когда я тут действительно пытаюсь! — Злые слезы щиплют глаза.