Он снова протягивает руку.
— Просто пойдем со мной в дом. Обещаю, я всё объясню.
Отступаю еще на шаг.
— Не могу. Это слишком. Мне... мне просто нужна минутка, окей? Я не могу просто так не переваривать. Я должна... ты должен дать мне больше времени!
Помедлив, Джаспер кивает, опуская руку.
— Хорошо. Что ж, я иду в дом. Я прошу тебя не покидать территорию. Ты не будешь в безопасности, пока я не введу тебя в курс дела. Как закончишь переваривать, найди меня. — Развернувшись, он уходит широким шагом, оставляя меня стоять у изножья могилы с его именем.
Я смотрю, как он уходит. Шагает широко, и всего за несколько шагов преодолевает половину пути до дома. Он не останавливается. Даже не оглядывается. Над головой вороны начинают кружить ниже. От их приближения по рукам снова пробегает холодок, хотя над ними ярко светит солнце. Жуткие пернатые уроды. Я чувствую на себе их взгляды. В них есть что-то зловещее. То же самое, что было у ворона, который ждал меня сегодня утром на лестничной площадке.
Он правда просто оставит меня здесь одну переваривать это всё, пока над головой кружат волшебные вороны? Вот же черт.
— Постой, — зову, бросаясь за ним. — Эй, подожди!
Он останавливается посреди заросшего поля. Перехожу на бег, чтобы догнать. Когда я подбегаю, он протягивает руку. И моя ладонь будто магнитом тянется к его, обхватывая её, пока он притягивает меня к себе.
— Я еще не закончила переваривать, — задыхаясь говорю я. — Но ты официально испортил для меня воронов.
Мы спешим в дом, Джаспер ведет меня на кухню. Она выглядит совсем иначе, чем утром. Никаких цветов. Еды тоже нет. У раковины громоздятся стопки посуды: чистая — слева, грязная — справа. Сама раковина полна мыльной воды.
Я оглядываюсь.
— Куда делись похоронные цветы?
Джаспер указывает на открытый дверной проем справа.
Заглядываю в гостиную: каждая поверхность уставлена вазами с цветами — пышными красными розами, солнечными нарциссами, охапками белых маргариток. Прислоняюсь к дверному косяку, мысли всё еще несутся вскачь.
— Мерси была на твоих фальшивых похоронах сегодня утром.
— Да. — Он стоит у кухонного острова, скрестив руки, и даже не пытается ко мне подойти.
— Эзра сказал, она Дент?
Кивает.
— Значит, она тоже ведьма?
— Да.
— А Руби — ее кузина... до сих пор носит фамилию Дент. Горти тоже, очевидно. Она Гастингс. Она мама мне сказала, что ее род ведет начало напрямую от Сибил.
— Очевидно, — эхом отзывается он.
Гортензия Гастингс — настоящая ведьма.Магическоесущество , как сказал Джаспер.Смертная, но не человек. Руби Дент, Мерси Бартлетт. Я разворачиваюсь в дверном проеме, скрестив руки, повторяя его позу.
— Та крупная женщина. Злая, с осуждающим взглядом. Она тоже должна быть в деле.
Джаспер ухмыляется.
— Фрэнки Пул и ее мать Алора — тоже потомки Элис Дент. Ты еще не видела Аду Кларк и ее сына Джону. Они дальние родственники Горти.
— А вы с Фиби — Прескотты, — заканчиваю я.
Снова кивает.
— Последние в роду.
Признаюсь, правда о Фиби ранит. Я думала, мы подруги. В смысле, мы и есть подруги. Но она обо всем этом знала. Знала, во что я ввязываюсь, и даже не подумала предупредить. Или, может, пыталась своими вопросиками про колдовство и Баффи. Но если это были намеки, то она в этом полный отстой. Считайте, меня официально не предупредили.
Должно быть, она мне не доверяла, и это тоже больно.
Вздыхая, смотрю на Джаспера.
— Кто-нибудь еще?
— Гринвуды. Хейзел и ее дочь Кора. Они последние потомки Чарити Эймс.
Ну конечно. Хейзел Гринвуд была на ужине с Фиби. Симпатичная женщина лет пятидесяти с небольшим, блондинка с ярко-зелеными глазами.
— Я еще никого по имени Кора на острове не встречала.
— Сможешь познакомиться со всеми, — заверяет он. — Со временем.
— С твоим ковеном?
— С моим ковеном.
Что-то в его тоне заставляет меня изогнуть бровь.
— Ты их лидер или типа того? Поэтому Мерси звонила тебе сегодня?
Он выпрямляется во весь рост, выдерживая мой взгляд.
— Да. Я верховный жрец ковена острова Берр. Мои предки ведут свой род от Би-Гуд Прескотт, одной из первых пяти ведьм, прибывших на этот остров и поселившихся здесь. Пять ведьм, четыре семьи, а теперь — наследие магии, насчитывающее четыреста лет. Мы — хранители острова Берр, его историй, его тайн. Мы владеем магией, дарованной нашей богиней. И защищаем жителей острова. А теперь — и тебя тоже.
— Только если я останусь, — осторожничаю.
Оттолкнувшись от столешницы, Джаспер делает шаг ближе.
— Берди, мне нужно, чтобы ты осталась.
— Зачем? Какое я вообще могу иметь для тебя значение?
— Ты спасла мне жизнь.
Чувствую себя такой крошечной и незначительной под удушающей тяжестью этой новой информации. Он и правда считает себя ведьмаком. Нет, верховным жрецом. Королем ведьм.
Ты вроде как король.
Сдерживаю дрожь, вспоминая его лицо, когда произнесла эти слова. В голове всплывают образы: он распластан на брусчатке. Темный незнакомец нависает над ним, весь в черном, с пальцами, как у скелета. Сцены с карты Смерть мелькают как стробоскоп, и я снова чувствую на себе ледяной взгляд того наблюдателя. Король мертв. Растоптан. Оплакан. Забран скелетом, одетым во всё черное.
О боже... он был не просто грабителем. Совсем нет. Новый озноб ползет по рукам, впивается в живот, заставляя дрожать. Прошлой ночью Смерть пришла за Джаспером Прескоттом.
— Я велела ему остановиться, — шепчу. — Это всё, клянусь. Просто велела остановиться.
Джаспер медленно приближается.
— И он остановился.
— Но я не... Джаспер, у меня нет магии. Ты из-за этого переживаешь? Твой ковен так думает? Вы считаете, я как-то специально это сделала? Я ничего не делала. Я просто сказала ему остановиться...
— Я знаю, — успокаивает он.
Ладно, кажется, я закончила переваривать. Паника официально началась. Вчера ночью моего босса-ведьмака чуть не забрала Смерть, и это я ее остановила. Слезы щиплют глаза, пока тянусь к Джасперу, цепляясь за что-то знакомое, что-то реальное. Я чувствую медленный пульс на его запястье.
— Что я сделала? — шепчу, перекладывая руки ему на грудь; ладони ищут утешения в биении его сердца.
Джаспер склоняет лицо, запечатлевая нежный поцелуй на моем лбу. Запускает пальцы в мои волосы, притягивая ближе, укрывая в тепле своего тела.
— Ты спасла меня.
Отстраняюсь, вглядываясь в его лицо.
— И теперь тебе нужно, чтобы я осталась с тобой?
— Мне нужно, чтобы ты осталась, — эхом отзывается он.
— Потому что он вернется?
Кивает.
— В одиночку я с ним не справлюсь. Ты нужна мне, Берди.
— Нужна здесь, чтобы снова его остановить?
Тяжело вздохнув, он опускает руки мне на плечи.
— Берди, мне так жаль. Я бы избавил тебя от этого, если б мог. Будь у меня другой путь, я бы с радостью его выбрал.
Вотоно . Моё мягкое прикосновение, полное утешения, становится жёстким. Я выпрямляю руки в локтях, упираюсь ладонями ему в грудь и отталкиваю его.
— Потому что ты не хочешь нуждаться во мне, так? Ты просто используешь меня, чтобы спасти собственную жизнь. А когда я перестану быть тебе полезной, ты просто избавишься от меня.
— Берди, нет...
— Ты на самом деле не хочешь, чтобы я была здесь.
— Хочу. — Притягивает меня вплотную. — Черт возьми, Берди, я хочу тебя. Не притворяйся, что тоже этого не чувствуешь.
— Не чувствую чего?
Прижимает ладонь к моей груди, прямо над сердцем.
— Этого.
Сердце бешено колотится под тяжестью его руки, я пытаюсь отстраниться, но он держит крепко.
— Ты тоже чувствуешь это притяжение, эту магию между нами. Чувствуешьменя . Почувствовала с того самого момента, как обернулась и увидела меня в магазине. Ты хочешь меня, Берди.
— Нет, — выдыхаю я.
— Ты ненавидишь лжецов, так что не смей, блядь, мне врать. Покажи мне. Ты не можешь этого сказать, но и отрицать не можешь. Покажи, как сильно ты меня хочешь.