Он прав. Во мне есть какая-то сила, которую я не до конца понимаю. И уж точно не могу объяснить словами. Но я ее чувствую. В объятиях Джаспера она растет. Я чувствую себя уверенной и сильной. Хочется крикнуть: «больше». Даже не знаю, чего именно «больше». Больше любви? Больше страсти? Больше этого притяжения?
Точно знаю лишь одно: Джаспер тоже это чувствует. Он прижимает меня к стене бёдрами, его ладони скользят по моим бокам, забираются под топ и ложатся на обнажённую кожу. Я судорожно втягиваю воздух, приподнимаясь на носки. Моё тело почти дрожит везде, где он ко мне прикасается.
— Ты хочешь меня, — повторяет он.
Закрыв глаза от накатившего блаженства, я отдаюсь ощущению его губ, которые жадно целуют линию моей челюсти.
— Я тебя… — выдыхаю я. — Не хочу.
Он имеет наглость рассмеяться.
— Какая красивая лгунья.
Я крепко сжимаю его волосы в кулаке и притягиваю к себе.
— Господи, просто заткнись и поцелуй меня.
39.Берди
39.Берди

Джаспер целует меня, и я хочу растаять, как свеча. Какая это ужасная ошибка — обдумаю позже. А пока я просто хочу этого. Никакого анализа. Никакой паники. Только страсть, сила и контроль. Я хочу отдать ему контроль. Хочу отключить голову.
Он запрокидывает мне голову, беря инициативу в свои руки.
— Можно к тебе прикоснуться?
— Да, пожалуйста. — Я уже прижимаюсь к нему ближе. Боже, как он пахнет. Его одеколон сладко-пряный, как осень во флаконе. Теплый инжир и кедр, ноты амбры. Хочу уткнуться лицом ему в шею и вдыхать его аромат, пока трусь о его бедра. Опустив руки между нами, тяну за край его футболки и начинаю расстегивать ремень.
Он стонет, разрывая поцелуй.
— Берди...
Я ловлю свое имя с его губ новым поцелуем, дразняще проскальзывая языком, прежде чем он успевает отстраниться.
— Ты правда этого хочешь?
Киваю, продолжая расстегивать его джинсы, но он резко приподнимает мне голову, его лицо непреклонно.
— Тогда скажи это.
— Ты сам просил показать, — дразню я, поглаживая твердый контур его члена.
Он перехватывает мое запястье.
— Скажи это, или больше ничего от меня не получишь.
Он меняет правила, и это нечестно, учитывая, как я сейчас возбуждена. Он же сам сказал, что мне достаточно просто показать. Близость дается куда легче без слов. Я просто хочу, чтобы мое тело почувствовало хоть что-то, кроме этой паники.
— Джаспер, пожалуйста...
Его пальцы сильнее сжимают моё запястье, взгляд становится тяжёлым.
— Думаешь, я не вижу, в какую игру ты играешь? Я сам её придумал, Берди. Мы с тобой, мать твою, две стороны одной медали.
Пытаюсь вывернуться из его хватки.
— Отпусти...
— Ты борешься не со мной, ты борешься с собой. Отбрось свои чертовы щиты. Хочешь, чтобы я вошел в тебя? Прежде чем это случится, ты должна впустить меня.
— Джаспер...
— Посмотри на меня. — Он берет меня за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ты у меня внутри, Берди. Посмотри мне в глаза и убедись сама. — Его стальные серые глаза такие открытые и честные.
На моих глазах наворачиваются слезы, и я цепляюсь за него.
— Джаспер, я не могу...
— Ты у меня внутри, — повторяет он. — Знаешь, когда я в последний раз рассказывал кому-то, кто я на самом деле?
Сердце бешено бьется, пока я отчаянно держусь за свои щиты.
— Дай угадаю, никогда?
Он стирает мои слезы большим пальцем.
— Никогда. Только тебе. Всю жизнь я был один. Меня вынуждали держаться в тени, чтобы я не отбрасывал собственной. Меня называли безрассудным, никчёмным, позором семьи, позором своего имени.
От его слов во мне вскипает злость. Разве мне не говорили почти то же самое?
Я обхватываю ладонями его лицо, не отводя взгляда.
— Ложь. Ни на секунду в это не верь.
Он кивает.
— Я знаю, кто я, Берди. Здесь, в твоих объятиях, я знаю, что я такое. И я хочу, чтобы ты тоже меня узнала. Скажи «да».
Опускаю руки ему на плечи, всё еще вглядываясь в его лицо.
— Чего ты от меня хочешь?
Он заправляет прядь моих волос за ухо.
— Я хочу, чтобы ты увидела меня, Берди. Я отказываюсь быть для тебя еще одним безымянным перепихоном. Могу поспорить, у тебя их было достаточно на всю оставшуюся жизнь. У меня тоже, — добавляет он прежде, чем я успеваю озвучить свое притворное возмущение.
Он, конечно же, прав. В моей жизни были только безымянные перепихоны. И если всё идет по моему сценарию, они обычно еще и безликие. Теплого тела и готовых на всё рук в темном коридоре шумного бара мне обычно достаточно, чтобы кончить. Я не завожу отношений. Никогда. Разве что иногда могу переспать с кем-то пару раз.
— Хватит прятаться, — настойчиво произносит он. — Хватит просто чесать там, где зудит, или трахаться, чтобы сбежать. Будь здесь со мной. Почувствуй это со мной. — Он снова прижимает ладонь к моему сердцу. Мы оба задерживаем дыхание, чувствуя, как оно колотится под его рукой.
Джаспер Прескотт никогда бы не смог стать для меня безымянным перепихоном. Этот мужчина преследует меня, поглощает, заполняет собой пустоту внутри. Не прошло и недели, а я уже не помню жизни до него. От звука его голоса всё внутри ноет от желания стать ближе. Прикосновение его грубых рук к моей коже воспламеняет меня.
— Ты меня хочешь?
Боже, в его объятиях я даже думать не могу. Не могу дышать. Я лишь киваю.
— Тогда скажи это.
— Я хочу этого, — выдыхаю я. — Джаспер, я хочу тебя. Пожалуйста... боже, я хочу...
Он крадет остаток моих слов поцелуем, вознаграждая за то, что я наконец опустила свой железный щит. Я чуть ли не скулю от облегчения, обвивая руками его шею. Он скользит ладонями вниз к моим бедрам и отрывает меня от пола. Я ахаю ему в губы, обхватывая ногами его талию.
Легко удерживая меня, он подходит к кухонному острову и усаживает на край. Одним ловким рывком стягивает с меня майку. Проколотые соски твердеют, когда грудь обдает прохладным воздухом комнаты. Откидываюсь назад, упираясь обеими руками и расставив пальцы на гранитной столешнице.
Взгляд Джаспера становится жадным, когда он рассматривает мою грудь, покрытую татуировками. Большим пальцем он медленно проводит по разноцветному крылу Маат, распростёртому под моей грудью.
— Так красиво, — бормочет он. — Знаешь, сначала я подумал, что это Исида.
Я оживляюсь, одаривая его улыбкой.
— О, правда?
— Ага, ну, в прошлый раз мне не удалось толком разглядеть. К тому же я немного торопился, учитывая, что меня почти убили. — Он проводит пальцем по синему страусиному перу, вплетенному в ее волосы. — Но перо ее выдает. Госпожа Маат.
Богиня материнства — не совсем мой стиль. Маат олицетворяет истину и справедливость, священный порядок. Протянув руку, зарываюсь пальцами в его волосы и дергаю, притягивая ближе.
— Золотая звезда достается королю ведьм.
Он мычит, в звуке слышится веселье.
— Немного странный выбор, нет?
— В смысле?
— Ценишь правду в других, но сама ею не делишься.
Его слова жалят, хотя я и признаю, что он прав. Я чересчур закрыта, до ужаса боюсь подпускать к себе других. Но то, чем я не могу поделиться на словах, я могу показать иначе.
— Мое тело полно истин, — предлагаю я. — Попробуй на вкус и убедись.
Улыбнувшись, он наклоняется и целует нарисованное лицо Маат. Затем его язык скользит вверх, в ложбинку между грудей. Поднимаясь еще выше, он нависает надо мной, чтобы поцеловать колибри на моей левой ключице.
— Хм-м, ты права, — дразнит он. — Угрюмая и упрямая, с легким намеком на приторную сладость — но только здесь, на твоих сиськах. — Он щелкает пальцем по одному из сосков, заставляя меня ахнуть.
Со смехом снова дергаю его за волосы. Он поддается так легко, прижимаясь своим телом к моему. Обе его ладони сжимают мою грудь, и он быстро берет левую в рот. От этого первого всасывающего движения моя голова запрокидывается, губы приоткрываются в стоне. Его язык вылизывает и дразнит, посылая волну жара вниз по телу, прямо к моему клитору. Я глажу рукой его темные волосы, поощряя тихим шепотом: