Меня захлёстывает волна эндорфинов. Я тону в безумной смеси желания и вожделения, но даже сквозь этот сладкий дурман до меня всё равно доходит доказательство его магии. От этой мысли по всему телу пробегает дрожь. Сексуальные маленькие путы — милый фокус. Но он лишь заставляет меня задуматься... на что еще способен этот ведьмак?
Отвлекаюсь, когда он проталкивает в меня третий палец, практически отрывая меня от пола. Я стою на самых кончиках пальцев ног, извиваясь на его руке, моя голая спина прижата к его груди. То, что он всё еще в футболке — настоящее преступление. Он меняет хватку, позволяя большому пальцу надавить на клитор именно так, как мне отчаянно нужно. Мой оргазм расцветает внизу живота. Теперь его не остановить. Покалывание бежит по рукам и ногам, до самых кончиков пальцев.
— Я так близко...
Он глухо стонет мне на ухо, и этот звук полон голода и предвкушения. Его большой палец давит на мой клитор, пока остальные пальцы сгибаются внутри.
— Я чувствую, что ты на самой грани... чувствую, как эта узкая киска сжимает меня, словно тебе всё мало. Ты вся дрожишь в моих руках.
Я скулю от вожделения, оказавшись в ловушке его тела, пришпиленная его руками.
— Тебе больше некуда деваться, — мурлычет он мне на ухо. — Ты бы заставила мужчину простоять на коленях всю ночь, да? Чертовски ненасытная.
— Пожалуйста, не останавливайся...
Он еще раз трет мой клитор, совершая круговые движения и надавливая.
— Кончи для меня, Берди.Сейчас .
Его приказ становится благословенным освобождением. Моя киска пульсирует вокруг его толстых пальцев, когда я кончаю. Это сотрясает меня до основания. Зажмурившись, я ловлю волны наслаждения. Он держит руку плотно прижатой ко мне, а пальцы глубоко внутри, позволяя мне просто извиваться. Я превращаюсь в дрожащий, всхлипывающий комок, обмякая на нём.
— Спасибо, — выдыхаю я, когда наконец перевожу дыхание.
Растворив путы на моих запястьях, он позволяет мне опуститься локтями на столешницу. Склонившись надо мной, заправляет мне волосы за ухо и целует в висок.
— Мы еще не закончили.
Мечтательно киваю, готовая опуститься на колени и ответить тем же. Но тут Джаспер высвобождает руку из моих штанов и хватает меня за бедра, разворачивая лицом к себе.
— Что...
— Только попробую, — выдыхает он. — Один глоток рая.
— Джаспер...
Крепко схватив меня за подбородок скользкими пальцами, он крадет поцелуй и остаток моих слов. Мой вздох замешательства переходит во вскрик удивления, когда он разрывает поцелуй и падает на колени. Расстегнув пуговицу и молнию, стягивает с моих ног джинсы вместе с безнадежно испорченными трусиками.
Я откидываюсь назад, опираясь одной рукой о столешницу. Другая зарывается ему в волосы. Использую его как якорь, затаив дыхание в ожидании того, что будет дальше. Без малейших колебаний Джаспер раздвигает мои половые губы и глубоко вонзает язык в меня, пробуя на вкус мой оргазм.
Моя голова запрокидывается, будто в шее не осталось костей. Я задыхаюсь от смеха, сильнее запутывая пальцы в его волосах. Прижимая его к своей жаждущей киске, я трусь о его лицо. Ему всё равно. Он неистов. И он не останавливается, чтобы глотнуть воздуха. Не делает паузы, чтобы посмотреть на меня из-под ног с томной усмешкой и спросить: «Нравится, детка?» Он знает, что нравится. Знает, что я, блядь, обожаю это. И знает, что у него есть работа.
Каким-то чудом он умудряется высвободить мою правую ногу из джинсов и закидывает ее себе на плечо. Прижав одну из своих больших рук к моему бедру, он раздвигает меня шире. Я наполовину сижу на столешнице, скача на его лице, пока он погружает язык еще глубже. Дрожу всем телом, очередной оргазм уже поднимается гребнем на волне первого.
— О, боже... я сейчас снова кончу... подожди...
Этот оргазм не похож на теплую нарастающую волну, оставляющую меня легкой и тягучей. Он разбивает меня вдребезги. Я разлетаюсь на куски, заливая рот Джаспера своей неожиданной разрядкой, и снова вскрикиваю, подаваясь вперед и обвиваясь вокруг его головы. Он поглощает всё это, жадно посасывая мой пульсирующий клитор. Мои бедра сжимаются, удерживая его на месте, пока он снова вводит в меня два пальца, сгибая их внутри, вытягивая из меня саму мою суть и проглатывая меня целиком.
Когда он наконец останавливается, я чувствую себя опустошенной. В ушах звенит, пальцы дрожат, когда я ослабляю хватку на его волосах. Они в восхитительном беспорядке. Тёмные кудри выглядят так, будто их растрепал ветер. Он откидывается назад, усевшись на пятки, и жадно смотрит на меня снизу вверх. От такого взгляда любая девушка могла бы лишиться чувств. Его губы всё ещё влажные, а зрачки расширились так сильно, что почти полностью поглотили привычную штормовую серость глаз. Его крепкие ладони скользят вверх по моим бедрам, по-хозяйски властно и тепло, оставляя меня открытой для его взора.
Подавляю желание свести ноги вместе. Боже, под таким углом ему видно абсолютно всё. И от того, как он на меня смотрит, я чувствую себя беззащитной и задыхаюсь. Его большой палец пробегает по моим мягким волоскам, а затем снова опускается. Он надавливает на клитор, заставляя мои ноги дрогнуть.
— О боже... — Прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать всхлип. Затем он успокаивает меня мягким круговым поглаживанием. Мой бедный клитор всё еще пульсирует от оргазмов. Знаю, он тоже это чувствует. Самоуверенный придурок ухмыляется. Если заведет меня еще раз, то окончательно уничтожит.
Покойся с миром, Берди Роудс.
Так, нельзя шутить про смерть людей. Только не тогда, когда там, за огородом, есть пустая могила с его именем.
— Совершенство, — бормочет он, его дыхание обдает теплом мои бедра.
О боже, он собирается это сделать. И я ему позволю. Бог действительно любит троицу. Но потом будет его очередь...
— Ау-у! — кричит Горти, с грохотом распахивая заднюю дверь. — Мы дома!
Мой оргазмический туман лопается, как мыльный пузырь. Сдавленно вскрикнув, я соскальзываю с края стола и едва не падаю на пол — ноги всё еще слишком ватные, чтобы выдержать мой вес.
Джаспер поднимается на ноги, спокоен как удав. В отличие от меня, он всё еще полностью одет. А высота кухонного стола скрывает всё, что могло бы выпирать через его джинсы. Одно движение руки — и ремень поправлен. Затем он небрежно вытирает рот, стирая все улики того, что только что делал со мной.
И всё это время мои голые ягодицы прижаты к безупречно чистому полу на кухне Горти! Я трепыхаюсь, как выброшенная на берег рыба, пытаясь вывернуть обратно подвернувшуюся штанину и распутать трусики, чтобы наконец натянуть их. В довершение к моему эпичному унижению, именно в этот момент появляется Пиклз. Выбежав из-за угла с задранным трубой хвостом, он замечает меня на полу.
Ладно, если Джаспер — ведьмак, то этот кот — совершенно точно не кот. Сверкая желтыми глазами, он плюхает свою пушистую задницу на пол и молча наблюдает, как я воюю со своим перекрученным бельем.
— Что здесь происходит? — спрашивает Горти с другой стороны кухонного острова.
— Ничего, — отвечает Джаспер.
Господи, ума не приложу, как мы из этого выпутаемся!
— Ничего? — переспрашивает Горти. — Тогда почему у тебя такое же лицо, как в пятнадцать лет, когда ты скинул трактор Руби со скалы?
— Ничего не происходит, — повторяет он. — На старости лет у тебя просто паранойя разыгралась.
Как можно тише я просовываю расправленные трусики обратно в джинсы и начинаю понемногу натягивать их на ногу, пока Горти тихонько посмеивается.
— Значит, на старости лет? Ну, хорошо. — Я так и вижу, как она вскидывает руки и отворачивается. — Если ты говоришь, что ничего не случилось, значит, так тому и быть. Кто я такая, чтобы спорить с молодостью и гениальностью? — Она уходит к другому концу кухни, по-прежнему оставаясь по ту сторону острова. — Пожалуй, налью себе выпить. После такого дня я заслужила бокальчик. Да что там бокальчик, я заслужила парочку. Будешь?
— Давай. — Пользуясь тем, что Горти повернулась спиной, Джаспер смотрит на меня сверху вниз. Самоуверенный ублюдок борется с ухмылкой. Ему что, смешно? Клянусь, я его укушу. В стиле пираньи, прямо за его достоинство. Посмотрим, посмеется ли он тогда.