— Я подумываю бросить его после шоу в Гамбурге.
Мне остается только вздохнуть. Классическая Фиби. Она любит быть влюбленной. И просто терпеть не может скуку. Готова лететь на край света за парнем. Но бросит его же через два дня, если выяснит, что ей не нравится его любимая марка зубной пасты. Да поможет Господь тому, кто наконец поймает и удержит ее интерес.
Я подаюсь вперед, опираюсь локтями на стол и скрещиваю руки.
— Ты в порядке?
— Ничего такого, с чем я не справлюсь. Я же ведьма, забыла? Если он станет слишком доставать, превращу его яйца в изюм.
Я смеюсь, живо представляя, как она и правда это делает… Если бы только у неё была магия. Но её нет. Какая же это жестокая насмешка судьбы.
Из Фиби Прескотт получилась бы потрясающая ведьма.
— Я скучаю по тебе, Фибс.
Она улыбается.
— Я тоже по тебе скучаю.
— Знаешь, ты могла бы вернуться домой. Помогать в магазине этим летом, как и планировала. Мы могли бы жить вместе в квартире, и ты бы научила меня разбираться во всех этих ведьминских делах.
Улыбка сходит с ее лица.
— Берди, я не могу.
— Почему нет?
— Потому что мой дядя — полная задница! Он использовал на мне свою принуждающую хрень верховного жреца. Велел держаться подальше.
Выпрямляюсь, хватая телефон со стола, чтобы притянуть ее поближе.
— Он сделал что?
— Ага, пока всё это дерьмо там не уляжется, он считает, что мне безопаснее вне острова. Наверное, думает, что от меня никакого толку, — добавляет она уже больше для себя. — Какой смысл возвращать меня, если я ничем не могу помочь?
— Эй, это неправда. Джаспер тебя любит. Он просто пытается тебя уберечь. И все знают, что ты безумно талантлива в тысяче разных вещей. Подумаешь, нет активных магических способностей. Ты всё равно умная и находчивая. Ты умеешь заговаривать зубы. Твой подвешенный язык — это тоже своего рода магия.
Это заставляет ее рассмеяться.
— Ага, Горти всегда говорила, что я могу заболтать жабу так, что у нее бородавки отвалятся.
Я тоже смеюсь.
— Не сомневаюсь. И, слушай, тебе ведь есть куда пойти, да? В смысле, если ты бросишь Зига...
Она машет рукой.
— О да, я в порядке. У меня есть друзья в Кельне. Перекантуюсь у них на диване пару недель. На острове время от времени случаются драмы, но разгребать их обычно приходится не дольше двух недель.
— Прямо вот такие драмы? С магическими воронами, пропавшими гримуарами и холодными, крадущимися руками Смерти, душащими в темноте?
— Ой... боже... прекрати, — вскрикивает она. — Ты меня пугаешь. У меня буквально мурашки побежали.
— Попробуй это пережить, — невозмутимо отзываюсь я.
Она морщится.
— Да... слушай, мне правда жаль, Берди. Я не хотела врать... хотя нет. Это ложь. Я как раз таки хотела солгать. В этом ведь и суть, понимаешь? Быть частью сверхъестественного мира — значит жить под этим огромным, тяжелым знаменем отрицания и избегания. Даже для такой пустышки, как я, хранение секретов — это полноценный труд. Но я никогда не хотела причинить тебе боль. И уж точно никогда в жизни не хотела, чтобы ты пострадала.
— Я знаю, — говорю я, смаргивая слезы. Я и так это знала, но услышать это от нее всё равно помогает.
Ее лицо становится чуть более настороженным.
— Ты теперь уедешь? Я бы тебя не винила. Понимаю, это перебор. Джаспера и так многовато, даже если не знать, что он верховный жрец многовекового ковена. Если хочешь покончить с островом Берр, покончить с Джаспером и магазином... если даже захочешь покончить со мной...
— Фибс, хватит.
— Я просто к тому, что пойму.
Качаю головой; в груди разгорается чувство решимости. Все ждут, что я уеду, раз уж знаю правду. Они что, думают, я запаникую и сбегу, спрятав голову в песок и притворяясь, будто магии не существует?
В смысле, наверное, сегодня вечером я так отчасти и поступила. Запаниковала, когда Джаспер и Горти попросили меня вступить в ковен. Но я сбежала не только из-за ковена. Из-за... всего этого. Больше всего из-за Джаспера. Из-за того, что он заставляет меня чувствовать, как он на меня смотрит... Боже, он может разбить меня вдребезги одним лишь взглядом. Я не знаю, как держать оборону рядом с ним. Не знаю, как сохранять хладнокровие и удерживаться от... надежды.
Потому что это не про меня. Я Берди Роудс. Я не витаю в глупых облаках. Я опускаю голову и просто делаю своё дело. Прихожу. Выполняю то, что должна. Да, раньше я убегала от своих проблем. Но впервые в жизни, оказавшись здесь, на этом острове, рядом с этими людьми, я не хочу бежать. Я хочу пустить корни… пусть даже мне всё ещё страшно. Хочу врасти в эту землю и выстоять под бурей.
Ранее я сказала эти слова Джасперу, но, кажется, по-настоящему осознала их только сейчас.
— Фиби, я остаюсь.
Она ахает.
— Погоди... правда?
— Да. Я остаюсь на острове Берр. Я хочу остаться. Хочу помочь вашему ковену всем, чем смогу. Если для этого нужно помочь Джасперу избежать цепких рук Смерти, значит, так тому и быть. Я понятия не имею, что, черт возьми, творю. Но, думаю, мы разберемся.
Она с явным облегчением выдыхает.
— О, слава Богине. В лучший-то день я не могу вытянуть из Джаспера больше двух слов. А звонки Горти сожрали бы все мои международные минуты на бесполезные островные сплетни. Мне нужен на месте кто-то, кому я могу доверять, кто будет поставлять мне надежные разведданные. Держи меня в курсе, ладно?
— Да, хорошо.
— Эй, и если снова встретишь Смерть, дай ему мой номерок.
Закатываю глаза.
— Я не буду для тебя сводничать, Фиби.
— Погоди, а как насчет Хоу? Он ведь тоже ничего, да? Я же говорила.
— Меня не интересует Хоу...
— Но кто-то тебя интересует, — наседает она. — Да брось, у тебя на лице написано. Что-то случилось. О, святая Цирцея... у вас что-то было с Джаспером? Ты спасла его от цепких лап Смерти, а он в благодарность устроил тебе экспресс-тур в Трахвилль?
Фыркаю.
— Ты неисправима.
— Давай, рассказывай! В смысле, избавь меня от сочных подробностей, потому что он мой дядя и вообще,фу . Но хотя бы скажи, было что-то или нет.
Вздыхая, откидываюсь на спинку стула, держа телефон перед собой. Так здорово смеяться вместе с подругой. Капля нормальности в этом новом море странностей.
— Ладно. Но только потому, что если не расскажу я, это точно сделает Горти.
Она ахает, чуть ли не проглатывая телефон от того, как близко подносит его к лицу.
— О боже мой, что случилось, и почему Горти узнала раньше меня?
— Она узнала, потому что типа застукала нас. Ну, знаешь... в процессе.
Фиби визжит. Я буквально вижу, как она болтает ногами в воздухе.
— Да ладно! Что было-то?
— Ну, мы немного поцеловались. А потом он... ну, в смысле, мы вроде как...
Телефон отъезжает на полметра назад, и Фиби одаривает меня раздраженным взглядом.
— Жутко интригующе, Берди. Серьезно. Тебе бы горячие аудиокниги записывать...
— Ладно, — огрызаюсь я. — Хочешь знать правду? Сегодня днем меня застукали в буквальном смысле со спущенными штанами. Пиклз и Горти обнаружили меня топлес, сверкающей голой задницей на полу вашей кухни. Довольна?
С экрана телефона Фиби просто смотрит на меня.
— Ты буквально мой кумир.
— Заткнись.
— Выходи за него. За Джаспера, не за Пиклза.
— Я сказала, заткнись.
— С голой задницей на полу кухни?
— И топлес, — добавляю я. — Не забудь про сиськи, развевающиеся на ветру.
Она закусывает нижнюю губу, чтобы не расплыться в улыбке.
— Ладно... ну, на этой ноте мне пора.
— Эй... — успеваю сказать я, прежде чем она кладет трубку.
Она смотрит на меня, изогнув бровь.
— Мне жаль, что тебе казалось, будто ты не можешь мне рассказать. И жаль, что тебе приходится скрывать от мира эту прекрасную часть себя. Но со мной она в безопасности, Фиби. Я никому не расскажу. И я всё еще буду здесь, когда ты вернешься.
Она улыбается со слезами на глазах.
— Я так рада, что теперь ты знаешь, Берди. Приятно наконец перестать быть единственной пустышкой в ковене.