Кстати, о деревьях…
Да, я всё чувствовала. Всю ночь. Длинный, твёрдый, прижатый к моей заднице. Но он не торопит меня. И я не спешу. Хотя и не тяну время. Если уж быть честной… я вообще больше не понимаю, что делаю.
Он кивает через плечо в сторону хаоса в торговом зале.
— Как там дела?
Используя это как предлог для быстрого перерыва, прислоняюсь к стене.
— Местные грустят из-за твоей смерти. Кажется, Горти планирует общеостровные поминки в твою честь.
— Блядь. — Он отворачивается обратно к компьютеру.
— У тебя вообще есть план, как из этого выпутаться?
— Из чего?
— Из состояния мертвого. Ты же не собираешься оставаться мертвым вечно, так? Когда победишь Людмилу, у тебя есть план по инсценировке своего чудесного воскрешения?
— Я решаю проблемы по мере их поступления, — отвечает он, не отрывая взгляда от монитора.
Заглядываю ему через плечо на экран.
— Изучаешь георадары?
— Ага. Что-нибудь о них знаешь?
— Немного. Я архивный историк, а не археолог. Но один раз довелось попользоваться таким на раскопках в Нью-Мексико.
Он поворачивается в кресле и смотрит на меня.
— Думаешь, смогла бы снова им воспользоваться?
Вздыхаю.
— Всё еще хочешь превратить свою новообращенную в искательницу сокровищ и расхитительницу гробниц? Не очень-то благородно с твоей стороны, верховный жрец.
— А по-моему, исключительно благородно, — парирует он. — Правда на нашей стороне, Берди. Хоу не имеет никакого права на то, что там закопали мои предки. А Людмила использует всё, что он найдет, только во зло. Мне нужно, чтобы ты сделала это для меня... для ковена.
— Для ковена, — бормочу я, снова глядя на компьютер.
Он стучит пальцем по экрану.
— У Хоу есть такая машина, но она сломана. Я подумал, может, мы раздобудем такую, пока он свою не починит. С ее помощью и с дневником ты ведь сможешь найти тела, так?
— Хм-м... наверное. Говоришь, георадар Хоу сломан?
— Да.
Быстро прикидываю варианты.
— В таком случае, он, скорее всего, просто поедет в университет и возьмет их георадар в аренду.
Джаспер выпрямляется.
— У университета такие есть?
— Да, на кафедре антропологии должны быть. Думаю, парочка найдется. Летом с этим бывает туго — все проводят исследования, и спрос высокий. Могли уже всё разобрать.
Развернувшись в кресле, он тянется ко мне и притягивает к себе, ставя между своих раздвинутых ног. Его большие ладони ложатся мне на бедра.
— Сможешь узнать?
— Вообще-то, это не моя кафедра. Я историк, помнишь? — Заметив его разочарованный взгляд, провожу рукой по его волосам. — Я поспрашиваю, хорошо? Спорим, я знаю кого-нибудь в их магистратуре, кто сможет взять для нас один в аренду.
Он кивает, сжимая мои бедра.
— Сделай это. Как можно скорее.
Прежде чем успеваю ответить, из торгового зала доносится визг Горти:
— Берди! На помощь! Очередь уже тянется до самого «Кошачьего мяу»!

К десяти утра поток туристов наконец редеет. Большинство из них направляется в кафе на поздний завтрак или приступает к запланированным развлечениям на свежем воздухе. В магазине осталось всего четыре человека. Две пожилые леди сидят за столиком, наслаждаясь дегустационным сетом из трех видов чая, а молодая корейская пара рассматривает дневники сновидений в задней комнате.
Горти сидит за прилавком, отмеряя листовой чай в саше.
— Берди, милая?
Отрываюсь от полива цветов на окне.
— Да?
— Раз уж у нас затишье, я, пожалуй, выскочу на минутку за кофе. Тебе принести чего-нибудь?
Не могу удержаться от вздоха. У нее за спиной буквально стена чая, а она хочет уйти посреди смены за кофе? Фиби предупреждала меня, что с Горти бывает непросто. Решаю не спорить.
— Конечно. Пожалуй, флэт-уайт было бы здорово.
Спрыгнув со стула, она выходит из-за чайного прилавка, ее вишнево-красный кафтан струится вокруг лодыжек. Этот смелый цвет она дополнила помадой оттенка жвачки баббл-гам. А очки у нее сегодня большие, квадратные и ярко-мандариновые.
Я не знала, какой здесь дресс-код, поэтому тоже надела платье. Простое летнее платье из льна в зелёную полоску, на тонких бретелях. К нему я набросила объёмный вязаный кардиган и обула свои ботинки, которыми можно надрать кому угодно задницу. Джаспер уже однажды застал меня врасплох в этом магазине. Второго раза не будет. Никогда не знаешь, когда девушке придётся как следует кому-нибудь навалять.
Горти машет мне рукой от входной двери и кричит:
— Пиклз за главного!
Кот поднимает голову, провожая ее взглядом через витринное стекло. Широко зевнув, он потягивается, снова сворачивается клубком и быстро засыпает. Если честно, у меня определенно бывали начальники и похуже.
Оставив лейку на подоконнике, я возвращаюсь за кассу. Когда начался наплыв покупателей, я была на середине сортировки подноса с кристаллами. Достаю свежую партию из маленьких пакетиков и раскладываю по нужным ячейкам. Содалит — для общения. Цитрин — для ясности ума и позитивной энергии. Сжимаю в ладони маленький кусочек красной яшмы. Сила, честность и стабильность. Ведьмак полностью оправдывает свое имя15 . Сжав камешек в кулаке, прячу его в карман. Не знаю, что заставило меня это сделать. Наверное, просто хочется, чтобы частичка его была рядом. Прослежу, чтобы за это вычли из моей зарплаты.
Между этим и чаем мне нужно запомнить, кажется, тысячу вещей. Покупатели были очень снисходительны, когда я говорила, что сегодня мой первый день. Но вечно отмазываться словами «Э-э, я не уверена. Дайте-ка проверю!» не выйдет. Сегодня утром я нашла пару книг по кристаллам, которые планирую незаметно утащить домой для небольшого исследования.
Звенит колокольчик, когда открывается дверь.
— Здравствуйте, добро пожаловать, — бросаю я через плечо. — На дневники сновидений сегодня скидка двадцать процентов. А на все товары для ванны акция «три по цене двух». Дайте знать, если будут вопросы!
Пара старшеклассниц проскальзывает мимо меня налево, направляясь к отделу товаров для ванны. Они меня почти не замечают, их взгляды прикованы к телефонам.
— Привет.
Я оборачиваюсь слишком резко и ударяюсь бедром о прилавок. Поперхнувшись от неожиданности, роняю из рук пакет с лазуритом. Он падает на пол, и камни рассыпаются, как стеклянные шарики.
— Ох... черт. — Как полная идиотка, я падаю на колени, тоже скрываясь за прилавком.
В магазин только что вошел самый красивый в мире мужчина.
Ладно, может, не самый красивый в мире. В смысле, Джаспер красив. Высокий и суровый, с потрясающими серыми глазами. Но этот мужчина тоже очень хорош собой. Слишком хорош. Настолько, что явно не сулит ничего хорошего.
— Помочь? — раздается его глубокий голос, и он перегибается через прилавок.
— О, нет, всё в порядке! — Ползая на четвереньках, как кошка, судорожно собираю маленькие синие камушки. Я чувствую жар его взгляда. — На свечи тоже скидка! Можете осмотреться!
Прежде чем успеваю его остановить, он заходит за прилавок и опускается на одно колено.
— Давайте я.
— Простите, — бормочу я, не поднимая глаз. — У меня сегодня всё валится из рук.
Наши пальцы соприкасаются, когда мы сгребаем рассыпанные камни в кучку, и я проглатываю вздох. От одного прикосновения в груди так дергает, что сердце пускается вскачь.Какого черта? И почему я вообще, блядь, затаила дыхание? Выдыхаю со спешным:
— Правда, Вам не обязательно помогать.
Он лишь хмыкает. Собрав камни в ладонь, он помогает мне ссыпать их обратно в пакетик.
— За прилавок можно только сотрудникам, — тараторю я.
О боже, просто замолчи уже.
Он протягивает мне последний камень, дожидаясь, пока я его возьму.