— Я не скажу, если и Вы не скажете.
Я наконец осмеливаюсь поднять взгляд. Его улыбка совершенно обезоруживает. На этом красивом лице выделяются острые скулы и чувственные губы. Янтарно-карие глаза будто светятся изнутри. А волосы… Даже не начинайте. Золотистые кудри ниспадают до самых плеч, касаясь ключиц, которые он так соблазнительно оставил открытыми благодаря чёрной футболке с широким округлым вырезом. Выцветшие тёмные джинсы. Потёртые байкерские ботинки. Он выглядит как рок-звезда, только что сошедшая со страниц глянцевого журнала с рекламой дорогого парфюма.
Забрав из его пальцев последний камень, я бросаю его в пакет и едва слышно бормочу:
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Мы синхронно поднимаемся, и мой взгляд цепляется за блеск его кольца. Это массивный золотой перстень-печатка с отполированным круглым камнем. Камень темно-синий, с прожилками и вкраплениями золота, прямо как те, что у меня в пакете.
— Эй, это лазурит?
Его пальцы сгибаются, когда он опускает взгляд на кольцо.
— Да, он самый.
Осматриваю его теперь, когда он стоит. Он высокий, чуть шире в груди и плечах, чем Джаспер. Лет тридцати, может. Сложен как регбист. В нем есть какая-то странная отфотошопленная безупречность, которая приковывает внимание. И что-то в нем кажется... нереальным. Эфемерным. Будто моргнешь — и он исчезнет. Я не могу оторвать взгляд.
Он опускает глаза на прилавок, замечая поднос с рассортированными камнями и мою растущую стопку книг по кристаллам. Барабанит пальцами по верхней книге.
— Небольшое исследование?
Подавляя румянец, откладываю пакет с лазуритом.
— Да. Вроде как мой первый день. — Обвожу жестом заставленный магазин. — Очевидно, мне еще предстоит многому научиться.
— Знаете значение лазурита? — Акцент у него кажется иностранным, но я не могу точно определить, каким именно. Точно не британский. Может, датский? Шведский?
— Пока нет, — признаюсь. Отворачиваюсь и начинаю перебирать бумаги на заднем прилавке. — Где-то здесь должна быть шпаргалка. Секундочку, сейчас скажу...
Стоит мне повернуться к нему спиной, как он делает шаг ближе, его грудь едва не касается моего плеча. Затем его рука легко проводит по вязаному рукаву моего кардигана. Я судорожно вдыхаю, тело деревенеет. Вывернув шею, смотрю на него снизу вверх.
— Что Вы делаете?
— Его называют хранителем мудрости, — мурлычет он. — Камнем Небес. Египтяне, персы, греки и римляне, даже инки прямо здесь, в Америке... все они верили, что лазурит символизирует всю вселенную. Синий цвет — бескрайние небесные просторы. Золотые вкрапления — россыпи звезд. С лазуритом король мог держать весь мир в своих руках. Это власть, Берди. Это магия.
Сердце колотится где-то в горле. Я отстраняюсь, широко распахнув глаза.
— Откуда Вы знаете мое имя?
Прежде чем он успевает ответить, Пиклз запрыгивает на прилавок рядом с нами и шипит на красивого незнакомца. Инстинктивно я тянусь к коту. Схватив его на руки, использую как пушистый щит.
— Вы не нравитесь моему коту.
Незнакомец лишь посмеивается.
— Ну, вряд ли это моя вина. Пиклз вообще никого не любит. — Словно в подтверждение своих слов он тянется к коту. Тот немедленно замахивается на него с низким, рычащим шипением. Поджав губы в улыбке, мужчина переводит взгляд с кота в моих руках обратно на мое лицо. — Кроме Вас, судя по всему. Повезло коту.
После этого мне определённо придётся серьёзно поговорить со своим желудком. Нет ни единой причины, чтобы он вытворял такие кульбиты, будто я, чёрт возьми, качаюсь на качелях, только потому, что со мной флиртует красивый мужчина. В смысле, о боже. Я вообще-то на работе. Я профессионал.
Опускаю Пиклза на прилавок.
— Чем могу Вам помочь? Может, Вы что-то ищете?
— Вас, — без малейшего колебания отвечает он. — Я пришёл за вами.
Я одариваю его своей самой безупречной улыбкой продавщицы.
— Что ж, Вы меня нашли. Чем могу помочь?
Словно я не задала вполне резонный вопрос, требующий немедленного ответа, он поворачивается и опирается на прилавок. Скрестив руки на груди и скрестив лодыжки, он выглядит абсолютно расслабленным.
— Вы знали, что у Екатерины Великой во дворце была целая комната, отделанная лазуритом?
Погодите, мы снова вернулись к лазуриту? Мысли делают кульбит, пока я отчаянно пытаюсь не отставать.
— Я... нет, я этого не знала.
— Да, а мальчик-король Тутанхамон был осыпан этим камнем после смерти. Его украшения, погребальная маска...
— Захватывающе, — отвечаю я, чувствуя, как растет раздражение.
— А стертый в порошок, он служит прекрасным пигментом для краски, — продолжает он. — Микеланджело был просто одержим этим цветом. Он измельчил столько камня, что хватило на синеву небес в его шедевре, «Страшном суде». Вы его видели? Не на страницах учебника, я имею в виду.
Подавляю смешок.
— Вы нависаете надо мной за кассой, чтобы спросить, была ли я в Сикстинской капелле?
— Именно.
— Ну, была. Даже пару раз.
Его улыбка — смертельное оружие.
— Потрясающе, не правда ли?
Чувствуя себя совершенно выбитой из колеи, скрещиваю руки на груди. Пиклз остается на прилавке рядом со мной, подергивая хвостом.
— В основном там было жарко и многолюдно. И я больше фанатка Бернини.
В его карих глазах вспыхивает интерес.
— Принято к сведению.
Почему этот парень так напрягает? Когда он только вошел, казался нормальным.
Хотя нет. Нельзя быть нормальным, когда ты так выглядишь и так говоришь. Нельзя быть нормальным, когда тебя хочется описать словом «эфемерный». Когда от одного лишь легкого прикосновения твоих пальцев к коже сердце пускается вскачь. Когда от твоего голоса желудок делает сальто. Как будто всё в нем создано для того, чтобы заманить меня...
О боже мой.
О черт.
Резко оглядываюсь по сторонам, гадая, видит ли это кто-нибудь еще. Дамы за чайным столиком отвернулись от нас, полностью поглощенные своей беседой. А девчонки в отделе соли для ванн слишком увлечены телефонами. Кто знает, куда делась корейская пара в книжной комнате.
Неважно. Мне не нужны свидетели, чтобы подтвердить то, что видят мои глаза и что чувствует тело. Я знаю, что магия реальна. Я видела ее. А еще я прочитала достаточно паранормальных романов, чтобы знать, что будет дальше. Это тот самый момент, когда вампир ослепляет тебя, за секунду до гребаного укуса!
Иначе с чего бы Пиклзу так психовать? Он проспал весь хаос из-за наплыва людей с парома. Храпел, пока Горти подметала пол, исполняя сольную версию «Кабаре». А теперь он полностью проснулся, глаз не сводит с этого незнакомца и следит за каждым его движением, сосредоточенный как лазер.
Может, позвать Джаспера? Нет, он ведь должен быть мертв. Где, черт возьми, Горти? Эта кофейня что, в гребаном Мэне находится? Она вплавь до материка добиралась? Я одна в магазине таро, лицом к лицу с таинственным магическим существом, и моя единственная защита — кот.
Проглотив нервный комок, отодвигаюсь от этого очаровательного хищника.
— Так... так кто Вы такой? Какой-то местный эксперт по драгоценным камням? Бродите по магазинам и поражаете новый персонал своими обширными знаниями о лазурите?
— А это работает? — дразнит он. — Вы поражены, Берди?
Напрягаюсь, не опуская скрещенных рук.
— Вы так и не сказали, откуда знаете мое имя.
Он пожимает плечами.
— Остров маленький.
— Ага, ну, Горти вернется с минуты на минуту.
Если он магическое существо, то должен воспринять скорое возвращение Горти как угрозу, верно? Он же должен знать, что она ведьма. Боже, как же мне хочется позвать Джаспера. Нам с котом нужно придумать какой-нибудь жест или кодовое слово. Что-то, чтобы дать ему понять, когда нужно предупредить босса.
— Я здесь не ради Гортензии Гастингс, — отвечает он. — Я здесь только ради Вас.
Ох блядь, я правда не хочу становиться вампиром!
— Что ж, я польщена, — слышу я собственный голос. — Но я сейчас на работе, Вы буквально незнакомец, и это уже официально переходит границы дозволенного. Было очень мило с Вашей стороны помочь мне с камнями, но теперь Вы просто околачиваетесь без дела.