Его глаза расширяются от удивления.
— Околачиваюсь?
— Да. За прилавком, а он только для сотрудников. — Отчаянно машу руками, четко очерчивая ему границы рабочего пространства. — Я Вам уже говорила. А теперь, раз Вы не сотрудник и ничего не покупаете, я правда думаю, что Вам пора уйти.
Он хмурится в замешательстве.
— Но... куда мне идти?
— Чувак, выбери любое направление, — почти визжу я. — Подойдет любое, кроме как вниз. Подвала у нас тут нет, а лопаты мы не продаем. Но я слышала, в кафе «Эрлум» обожают, когда люди околачиваются без дела. Попробуйте их булочки с корицей, окей? А теперь брысь. — Указываю на дверь. Рядом со мной на прилавке стоит Пиклз, добавляя рычащее шипение.
Выражение лица Опасного Незнакомца сменяется с удивления на обиду, а затем и на откровенное уныние. Плечи опускаются, улыбка исчезает.
— Я всё делаю не так, да?
Дважды моргаю, всё еще отстраняясь.
— Что «всё»?
— Это. — Он переводит жест с меня на себя. — Знакомство. Ухаживание.
Я практически давлюсь от удивления.
— Ухаживание? Какого хрена? Ты ввалился сюда, как к себе домой, щеголяя в этой сексуальной футболке с ангельскими кудряшками, с лицом, из-за которого можно начать войну. Зажал меня в угол и пять гребаных минут трепался о лазурите! А теперь не хочешь уходить. Какую часть этого я должна была расценить как ухаживание?
Он обреченно пожимает плечом, с таким выражением лица, что становится похож на щенка, которого оставили мокнуть под дождем.
— Ты историк. Большинство историков обожают случайные исторические факты. Я пытался найти точки соприкосновения.
— Да, ну а еще большинству историков нравится знать имя человека, который эти факты излагает, — парирую я. — Мог бы начать с этого.
Он мгновенно оживляется.
О нет. Плохая Берди!
Я только что дала ему повод снова подойти ближе. Он буквально бросается ко мне в своем рвении протянуть руку.
— Дэниел, — выпаливает он. — Меня зовут Дэниел.
Смотрю на его протянутую руку. Мой взгляд скользит вдоль предплечья, очерчивая готические буквы его выцветшей татуировки.Memento mori . Если не подводит моя ржавая латынь, это означает «помни о смерти».
Ничуть не успокаивает, Дэниел.
Приготовившись к новому контакту, осмеливаюсь пожать его руку.
— А фамилия у тебя есть, Дэниел?
— Блэк.
Рядом со мной рычит кот. Мои мысли в точности. Дэниел Блэк? Такое дурацкое выдуманное имя. Оно ему вообще не подходит. Но я подыграю.
— Итак, чем могу помочь, Дэниел Блэк? У меня такое чувство, что ты не покупатель.
Тяжело вздохнув, он слегка сникает и оглядывает магазин.
— Извини. Это всё... как думаешь, может, мы могли бы просто начать сначала?
— Лучшая идея, которая у тебя была за сегодня, — говорю с каменным лицом.
Пробормотав что-то себе под нос, он издает разочарованный стон и встряхивает руками. Затем разминает плечи и хрустит шеей. Поймав мой взгляд, он пронзает меня своими карими глазами.
— Берди Роудс, мне кажется, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. От одного лишь нахождения рядом с тобой я нервничаю. Посмотри, у меня ладони потеют. Это нормально? — Он вытягивает их, словно показывая мне. — И в груди давит, — добавляет он, потирая грудину. — Такое странное чувство... совершенно неожиданное.
Запоминай пути отхода, Берди. И не забывай: ближайший выход может оказаться у тебя за спиной.
— Ладно...
— Я зашел сюда с мыслью, что смогу очаровать тебя словами, — торопливо продолжает он. — Но теперь понимаю, что слов нет. Ни чтобы описать твою красоту, ни чтобы передать то, что я чувствую, стоит мне лишь взглянуть на тебя. Поэтому я болтал о лазурите. Я навис над тобой, заставил чувствовать себя некомфортно, расстроил твоего кота, и никакими словами теперь не выразить, как мне жаль. Моя сладкая Берди, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?
Глупое сердце трепещет, а я изо всех сил пытаюсь сдержать улыбку.
— Дэниел... ты опять это делаешь.
Он выглядит ошарашенным.
— Делаю?
— Ага, только теперь ты зажимаешь меня потоком слов, а не своим здоровенным регбийским телом.
— Блядь.
— Не знаю, с чего ты взял, что тебе нужно было прийти сюда сегодня и ухаживать за мной, но ты ведешь себя слишком напористо. То есть, бывает флирт. — Я держу руку на уровне пояса. Знаете, для масштаба. — Бывает интенсивный флирт. — Поднимаю руку до уровня плеча. — А потом есть ты. — И взмахиваю рукой над головой.
Его красивые глаза расширяются от тревоги.
— И где же я?
— Ну, в своей голове я уже прозвала тебя «Опасный Незнакомец».
Он снова стонет, скрестив руки на груди.
— О, это катастрофа.
— Есть немного, — не могу удержаться, чтобы не поддразнить.
Ладно, но почему это вообще-то мило? Жутковатый парень с камнями был однозначным «нет». Но тревожный, потеющий парень, который не знает, куда деть руки? Черт возьми, а мне это даже нравится.
— Знаешь, всегда можно начать с простого: «Привет, как дела?». Это, типа, проверенная временем классика. Почти никогда не доводит до беды.
Он кивает.
— Точно. Да. Можно мне попробовать?
— О-о, сомневаюсь. Мы проехали этот съезд минуты три назад. Теперь мы просто наматываем круги где-то между Шоссе Сожалений и Переулком Неловкости.
Он снова хмурится.
— Это автомобильные каламбуры, да? Транспортный юмор?
Моргаю дважды.
— Ради бога, Дэниел, правда, я могу что-то для тебя сделать?
При этих словах он оживляется.
— Да! Я хотел сказать, есть кое-что, чтоя намерен сделатьдлятебя .
— Да неужели? И что же это?
Он обводит жестом магазин.
— Ну, очевидно, я здесь, чтобы тебе помогать.
— Помогать с чем?
— Продавать мыло, чай и всякие небесные штучки.
Сердце падает в пятки, когда его улыбка становится шире.
— Ты серьезно?
— Разве Джаспер тебе не сказал? Я теперь здесь работаю. У меня сегодня тоже первый день.
Бросаю взгляд на кота, отмечая, что на его морде отражается такое же удивление. Подавив стон, поворачиваюсь обратно к чудаковатому красивому незнакомцу.
— Слушай, мне правда ужасно не хочется быть той, кто тебе это сообщит, но Джаспер Прескотт умер. Я не знаю, о чем вы с ним там договаривались раньше, но...
Дэниел лишь посмеивается.
— Ах да, конечно, — произносит он достаточно громко, чтобы услышали дамы за чайным столиком. — Джаспер Прескотт мертв как гвоздь. И правда, очень печально. — Но затем он наклоняется ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Всё в порядке, сладкая Берди. Великая тайна со мной в безопасности. Я знаю, что наш дорогой усопший прямо сейчас в подсобке.
Погодите, если этот парень был в ковене, Джаспер бы точно, блядь, об этом упомянул, да? Я думала, только ковен в курсе, что он жив. Пытаюсь скрыть удивление.
— Я... не понимаю, о чем ты...
— Пойдем, — говорит Дэниел, обхватывая мою руку своими длинными пальцами. — Уверен, ты обнаружишь, что он сидит за компьютером и смотрит повторы «Клана Сопрано».
Ну... дерьмо.
46.Джаспер
46.Джаспер

Пиклз с шипением влетает в кладовку. Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем следом врывается Берди. За ней заходит Дайн в своей новой шикарной оболочке. Его дурацкие бицепсы так и бугрятся в слишком тесной футболке.
— Ты его нанял? — спрашивает она, ткнув большим пальцем через плечо в сторону рейфа.
Медленно встаю.
— Что?
— Дэниел говорит, что теперь здесь работает. — Судя по выражению лица, Берди от этого не в восторге.
Смотрю на рейфа, изогнув бровь и задавая немой вопрос.Дэниел?
Он морщится, затем пожимает плечами.
Интересно. Судя по всему, Дайн не настолько доверяет Берди, чтобы назвать свое настоящее имя. Пока нет. Но он доверяет мне. В этом есть что-то значимое, почти священное. Сверхъестественные существа не так-то легко дарят свое доверие.