— Что это? — спрашиваю я.
Он поворачивается ровно настолько, чтобы я увидела блеск между его большим и указательным пальцами. Это массивный золотой перстень-печатка с круглым камнем лазурита.
— Дэниел, — выдыхаю я.
Джаспер кивает.
— Он ушел.
49.Дайн
49.Дайн

Я растворяюсь в Пустоте, появляясь в омуте теней перед своей госпожой. Быстро ориентируюсь в библиотеке Рейвен-Уотч. Моя тревога немного утихает. Людмила никогда не использует библиотеку для пыток или допросов. Она хочет, чтобы я ей о чем-то доложил... или собирается дать новое задание.
Библиотека всегда была моей любимой комнатой в поместье. Я почти никогда не бываю здесь при дневном свете. Одна стена сплошь состоит из окон, пропускающих отличный утренний свет и открывающих бесподобный вид на Флит-Коув. Остальные три стены заставлены книжными полками от пола до потолка. Библиотека продолжается на балконе второго этажа, куда можно подняться по винтовой лестнице, спрятанной в углу.
Я парю посреди комнаты, касаясь скелетными пальцами поверхности старинного глобуса. Это оригинальная работа Дж. и У. Кэри. В конце восемнадцатого века династия Кэри была одной из самых известных семей картографов и создателей глобусов в Лондоне.
Именно из-за меня у Людмилы появился этот глобус. Как только мы оказались связаны, она назвала мне имя сына Джона, чтобы я его поглотил, и забрала глобус из его частной коллекции в качестве сувенира. Если Людмила чего-то хочет, ничто не встанет у нее на пути. Я до сих пор помню его вкус — пропитанный вином инжир и старый пергамент. Его душа была одной из первых, что я забрал, находясь в рабстве у Людмилы.
Легким движением костлявого пальца я заставляю глобус медленно вращаться.
— Вы звали меня?
Людмила сидит на диване перед окнами, по обе стороны от нее расположились члены ее ковена. Димитрий Галанис — могущественный ведьмак с глубокими связями в демоническом преступном мире. Жестокий громила, грубый и вспыльчивый. Сложенный как гигант, с руками, сплошь покрытыми чернилами демонических рун. По другую сторону сидит Минди Кейс. Наполовину ведьма, наполовину гарпия, она предана Людмиле до безумия. Миниатюрная брюнетка с бледной кожей, фиалковыми глазами и хищным профилем.
За диваном стоят еще два члена ковена. Первый — Николай Халстон, сообразительная и умная горгулья. Горгульи редко покидают свои кланы. Полагаю, для Николая приманка в виде денег Людмилы оказалась слишком хороша. Обычно он чересчур умен, чтобы ввязываться в драку, но если уж до этого доходит, всегда побеждает. Природа существа делает его почти неуязвимым.
Последний из присутствующих членов ковена — Энцо Барсотти. Он с Людмилой меньше всего, по сравнению с остальными тремя. Вспыльчивый огненный ведьмак с отличными связями в человеческом криминальном мире. За последние несколько лет мне не раз приходилось работать с ним во время преследований или охоты. Этот адский ублюдок никогда не затыкается.
— Подойди, рейф, — говорит Людмила, поманив меня пальцем. — У меня для тебя задание.
Было бы у меня сердце, оно бы сейчас бешено колотилось. Не вынесу, если меня отошлют на новое задание вдали от Джаспера и Берди. Если это преследование, я могу застрять на недели. Даже на месяцы. Смогу ли я еще раз нарушить ее приказы и вернуться к ним? Неужели я вот-вот потеряю всё, чего достиг?
Я подплываю вперед на пару дюймов; голова опущена в глубине темного капюшона.
— Я к Вашим услугам.
Она сидит в самом сердце своего ковена, словно волчица в логове.
— Я хочу, чтобы ты вернулся на остров Берр.
Я замираю, не до конца веря своей удаче.
— Что мне нужно там сделать?
— Я хочу, чтобы ты преследовал ковен, — отвечает она. — Нам нужно знать, как они оправляются от своего маленького разочарования в начале этой недели.
Ведьма-гарпия Минди резко поворачивается к ней, сузив фиалковые глаза.
— А что случилось?
Людмила улыбается маленькой ведьме.
— Разве ты не слышала? Их верховный жрец скоропостижно скончался ночью. Остановка сердца, не так ли, рейф?
Я склоняю скрытую в капюшоне голову.
— Именно так, госпожа.
Минди смеется.
— Ох, Мил, какая же ты злая. Зачем вообще возиться с этими глупыми островными ведьмами?
Протянув руку, Людмила заправляет прядь волос Минди за ухо.
— Потому что у них есть то, что мне нужно... то, что я считала потерянным для себя навсегда. — Она поворачивается ко мне, и улыбка сползает с ее лица. Зачем тратить улыбку на меня? Вы улыбаетесь лопате, прежде чем выкопать яму? — Мне нужно знать, кого они выберут преемником ведьмака Прескотта на посту главы ковена.
Ох, нет. Это плохо.
— Да, госпожа, — говорю я, снова кивнув.
— Я хочу, чтобы за ними всеми следили, — продолжает она. — Отслеживай их передвижения как можно тщательнее. И особенно пристально приглядывай за тем молодым историком.
Моя звериная сущность жаждет метнуться через ковер, вонзить пальцы в грудь Людмилы и, блядь, разорвать ее на куски. Хвала богам, какая-то рациональная часть меня берет верх. Я сдерживаюсь, выжидая.
На острове Берр два историка. Я должен быть уверен...
— Назовите имя историка, — бесстрастно произношу я. — Я позабочусь о самой тщательной слежке.
Она фыркает, явно раздраженная; ее аура меняется от мягких серых тонов к темно-болотно-зеленым и холодному, черному как уголь цвету.
— Ты знаешь, о ком я говорю, рейф. Эзра Хоу. Хочу, чтобы ты следил за ним как ястреб. О малейшем намеке на предательство немедленно докладывать мне.
— Предательство? — повторяю я.
Теперь она подается вперед, в глазах блестит злоба.
— Одним из последних поступков Джаспера Прескотта на этой земле была попытка увести у меня моего копателя. Верховный жрец угрожал Хоу. Это выбило беднягу из колеи. Заставило его начать задавать вопросы, которые он не должен задавать. По крайней мере, если я хочу и дальше действовать в тени, вне досягаемости хитрых маленьких барьеров острова.
Я склоняю голову, отчаянно пытаясь скрыть любой намек на облегчение, который может проступить сквозь тени моего капюшона. Мы на верном пути. Она определенно хочет получить то, что зарыто в Хоумвуде. Ей нужен Хоу, чтобы это достать. Всё можно решить. Мы можем остановить ее. Я могу стать свободным.
— Не понимаю, почему бы тебе просто не перебить их всех, — бормочет Барсотти, скрестив руки на груди. — Отправь рейфа со списком их имен, и покончим с этим.
Может, я и не способен убить Людмилу, но его я убить могу. Голыми руками. Я не хочу пробовать на вкус ни единой частицы его багрово-бурой души. Мое тело сжимается, как пружина, в готовности к атаке. С последствиями разберусь потом.
Но тут Людмила поджимает губы, явно раздраженная тем, что один из ее командиров ставит ее слова под сомнение. Минди осмеливается бросить на угрюмого ведьмака испепеляющий взгляд через плечо. Со вздохом Людмила переводит взгляд на ведьму-гарпию.
— Объясни Энцо, почему мы не можем просто убить их всех, моя сладкая.
Я замираю, отчаянно желая тоже услышать ответ.
Минди выпрямляется, ее цепкий взгляд прикован к ведьмаку, стоящему за диваном.
— Потому что защитные барьеры острова Берр были установлены не с помощью стихийной магии. Те мерзкие старые ведьмы использовали магию крови.
— Мы не можем относиться к ним как к барьерам, — добавляет Людмила. — Это скорее проклятие, вплетенное в кровь каждой ведьмы острова Берр, которое поддерживается и усиливается с каждым их вздохом. Но кровные проклятия — коварные штучки. Кому, как не мне, это знать, — уверенно добавляет она. — Если убить их всех, проклятие не исчезнет, это лишь обрубит мою последнюю надежду на то, что ведьмы сами его снимут. Пока жива хоть одна ведьма острова Берр, жива и моя надежда наконец-то заполучить желаемое.
Кровное проклятие! И почему я раньше не уловил эту связь? Теперь всё кажется таким очевидным. Ведьма-гарпия, разумеется, права. Магия большинства ведьм привязана к их стихии. После их смерти даже чары самой могущественной ведьмы, читающей заклинания, обратятся в прах.