О боги, она — всё. Больше, чем всё. Никогда за все бесконечные годы моего беспокойного бессмертия я не пробовал такой души...
— Остановись.
Берди шипит это слово прямо мне в губы. Ее руки впиваются в мои плечи так крепко, что разорвали бы смертную плоть. Теперь уже я задыхаюсь, давясь воздухом, в котором не нуждаюсь. В одно мгновение кажется, будто железный ошейник сжимается на моем горле, и всё предвкушение пиршества исчезает. Туман охоты рассеивается, оставляя меня в головокружении и дезориентации. Со стоном, трясущимися руками, я удерживаю ее у ствола дерева, определенноне поглощая ее.
Берди тоже едва дышит. Она просовывает свободную руку между нами, зарывается пальцами в мои длинные волосы и дергает мою голову вниз.
— Отпусти меня, — рычит она мне на ухо.
Я отпускаю ее. Я должен. У меня нет выбора. Существует только ее воля, и она желает, чтобы я остановился. Она отталкивает меня, и я, спотыкаясь, делаю шаг назад. Мы стоим посреди маленького островного леса; руки дрожат, грудные клетки тяжело вздымаются.
— Я остановила тебя, — произносит она на выдохе.
— Да. — Я вытираю рот тыльной стороной ладони.
Мой храбрый человек оседает, прислонившись к дереву, крепко зажмурившись.
— Я остановила его... Я могу его остановить.
— Да, Берди. Ты меня остановила. Снова.
— Я могу остановить Смерть.
— Я не Смерть.
При этих словах она открывает глаза. Они блестят от невыплаканных слез. Но она не выглядит ни грустной, ни напуганной. Она выглядит живой. Ее аура пульсирует силой летней бури. Сплошь глубокие синие тона и пурпурно-серый цвет тяжелых дождевых туч.
— Тогда кто ты? Скажи мне.
Я подавляю смешок, услышав яростный приказ в ее тоне. Этот легко проигнорировать, но я всё равно отвечаю.
— Я рейф.
— Рейф?
То, как она произносит это, наполняет меня странным чувством гордости. Это заземляет меня, успокаивая сидящее внутри существо. Теперь она знает правду. Джаспер был прав, это должно было случиться. С этим человеком не может быть никакого Дэниела Блэка. Не с той, кто может меня остановить. Она другая. Она нечто большее. И она должна знать меня. Поэтому я киваю.
— Да, Берди. Я рейф. Бессмертное создание смерти, которое питается живыми душами.
Она проводит рукой по шее.
— Но не моей?
— Похоже на то.
— И не душой Джаспера?
— Если ты рядом, чтобы меня остановить, то, по всей видимости, нет.
— И... такое с тобой уже случалось? Чтобы ты не мог поглотить душу?
— Нет, — отвечаю я. — Никогда.
— Что ж, всё когда-то бывает в первый раз, верно? — Поморщившись, она потирает затылок. — Обязательно было действовать так грубо?
Проклиная себя, я тянусь к ней.
— Моя Берди, мне так жаль. Я не хотел сделать тебе больно. Охота... она берет надо мной верх. Я становлюсь существом на чистых инстинктах...
Она выставляет руку, и я натыкаюсь прямо на нее. Ее пальцы распластываются на моей груди, не давая мне подойти ближе.
— Всё в порядке. Я цела.
Я с облегчением выдыхаю, изучая каждую грань ее сверкающей ауры в поисках малейших признаков боли или сожаления.
Она опускает руку.
— Но ты ведь можешь остановиться сам, так?
— Что?
Ее похоть и паника быстро остывают, сменяясь острым как бритва любопытством.
— Джаспер не смог тебя остановить, но ты мог остановиться сам... так?
Я морщусь.
— Ну...
Ее глаза расширяются, когда аура вспыхивает удивлением, страхом и, да, гневом.
— О боже. Ты... ты серьезно?
— Рейфы не очень-то умеют останавливаться, — признаюсь я. — В магических кругах мы вроде как этим и славимся.
— Но ты можешь, — настаивает она. — Ты погнался за мной, зная, что сможешь остановиться и не убить меня, верно?
Выражение этой оболочки, должно быть, выдает меня с головой.
— Берди, я...
— О боже мой! — Она отталкивает меня обеими руками. — Да ты чокнутый псих! Серьезно? Ты не можешь остановиться, если уже начал?
— В общем-то, нет. — Остается лишь надеяться, что лицо моей оболочки выглядит достаточно виноватым. — Ничто не может остановить рейфа от поглощения души, если мы уже начали. Берди, прости меня.
Ошеломленная, она качает головой.
— Нет, всё прекрасно. Ты не можешь остановиться, если начал. Знаешь, было бы неплохо узнать об этомдо того, как я позволила тебе за мной гнаться!
Во мне вспыхивает возмущение.
— Я же сказал, что попытаюсь тебя убить!
— А я думала, ты просто пытаешься быть сексуальным и загадочным! — кричит она. — Я думала, это всё часть игры!
— Я... — Осекаюсь, проглатываю готовую сорваться колкость. — Погоди, ты считаешь меня сексуальным?
Она закатывает глаза так сильно, что рискует повредить зрение.
— Суть вообще не в этом, Дэниел.
Отмахнувшись, я спешу продолжить.
— Нет, ты права. Конечно, ты права. Суть в том, что ты можешь меня остановить. Один раз — это чудо, дважды — закономерность. Ты не можешь контролировать меня полностью, и это полезное открытие. Я обнаружил, что могу не подчиняться твоим приказам, когда они не связаны напрямую с поглощением твоей души. Так что я могу преследовать тебя и охотиться на тебя. Я просто не могу пировать. Поистине захватывающе.
— Захватывающе? — повторяет она. — Серьезно? Ты выбрал именно это слово?
— Так и есть, — заверяю ее, протягивая обе руки. — Берди, ты можешь останавливать рейфов...
— Как? — кричит она, отбивая мои руки. — Как я это делаю?
— Я не знаю.
Она стонет, пытаясь отстраниться, но я хватаю ее за плечи.
— Я бы сказал тебе, если бы знал. — Я вкладываю в эти слова каждую каплю своей чести, превращая их в клятву. — Моя Берди, посмотри на меня.
Она смаргивает слезы, поднимая взгляд. Она так прекрасна. Такая светлая и чистая. Я стираю большим пальцем одинокую слезинку, поражаясь тому, как влага блестит на ее веснушках.
— Я бы сказал тебе, если бы знал, — повторяю я. — Джаспер прав, между нами не может быть лжи. Только не между нами. Не тогда, когда мучительная правда уже связывает нас.
— Связывает нас? — Она отстраняется. — Я привязана к тебе, Дэниел? Я... твоя?
Эти слова разверзают пропасть боли посреди моей пустой груди. Боги, что бы я ни отдал, лишь бы услышать их снова и чтобы они не были вопросом на ее губах. Моя ли она? Связаны ли мы? Она использует слова, смысла которых не понимает. Да и как бы она могла? Берди — человек. Она смертна. Откуда ей знать, что значит быть привязанной к другому? Откуда ей знать, что значит быть моей? Безвозвратно. Неизменно.
Я опускаю руки, больше ничего не скрывая.
— Нет. Ты не моя, Берди. Я не могу заявлять на тебя права. Не тогда, когда…
Я прикусываю язык, не давая словам сорваться. Похоже, даже для Берди эта правда оказывается слишком тяжелой.
Она вглядывается в мое лицо, и ее выражение смягчается.
— Не тогда, когда ты уже привязан? Это ты хотел сказать?
Я со стоном отдергиваю руку. Меня захлестывает стыд. Я не могу прикасаться к ней и одновременно произносить то, что должен сказать.
— Эти узы не были моим выбором. Если бы мог, я бы их разорвал. И я разорву их. Джаспер помогает мне.
— Я знаю. Он мне рассказал. И мне жаль…
— Не надо, — шиплю я.
— Не надо что?
— Не жалей меня.
Она позволяет мне оттеснить ее к ближайшему дереву. Когда ее спина ударяется о ствол, она резко втягивает воздух.
— Дэниел…
Я сжимаю ее за плечо, удерживая на месте. Мне хочется видеть, как моя призрачная рука касается ее прекрасной кожи, но этот облик она принимает спокойно. Ей нравится его прикосновение. Еще одна клетка для меня. И я приму эту клетку. Ради нее. Без нее Берди бы ни за что не подпустила меня так близко.
— Не жалей меня, — повторяю я. — Я с радостью стерплю твою ярость, твой гнев, твое жгучее негодование. Я утону в твоей похоти и буду танцевать в твоей ноющей потребности. Но я никогда не приму твоей жалости. Услышь меня, смертная, и пойми.