Она не вздрагивает под моим гневом. Вместо этого подается вперед. Протянув руки, она мягко обхватывает ими мою руку и слегка сжимает.
— Я не жалею тебя, Дэниел. Просто я знаю, каково это, когда чувствуешь себя в ловушке, когда связан с кем-то без всякой надежды вырваться. Я прожила так шестнадцать лет рядом со своими приемными родителями. Но я смогла освободиться. И ты сможешь. Я помогу тебе.
— Ты стала бы помогать рейфу?
Она кивает.
Я отстраняюсь, вглядываясь в ее лицо.
— Почему?
Она пожимает плечами, будто ответ очевиден.
— Потому что никто не заслуживает сидеть в клетке.
Со стоном я опускаю лицо, пока наши лбы не соприкасаются. Вдыхаю ее, находя утешение в приятном аромате бергамота. Я должен заставить этого человека понять. Она должна знать, кто я и что мне нужно.
— Берди, я должен сказать тебе кое-что...
— Что? — шепчет она.
— Я уже ходил по этому пути. Столько раз, что не сосчитать.
— По какому пути?
— В попытках сблизиться со смертными. — Отстранившись, я смотрю на нее сверху вниз, удерживая ее взгляд. — Ты хоть представляешь, чего стоит рейфу любить и никогда не быть любимым? Желать и не быть желанным? Бороться с каждым своим магическим порывом в этом стремлении стать ближе... только для того, чтобы в конце концов поддаться природе существа и поглотить душу?
В ее красивых зеленых глазах наворачиваются слезы.
— Но ты пытался?
Подавляю стон. Зарывшись кулаком в ее мягкие волосы, я снова прижимаюсь к ней.
— Боги, Берди, ты даже не представляешь, как долго я пытался. Я морил себя голодом снова и снова, лишь бы накормить другие части своей натуры, которые жаждут общности и связи. Я так устал быть один. Устал от того, что меня боятся и ненавидят. Устал от бесконечной оторванности от мира. И вот я пытаюсь, и пытаюсь снова. Но в конце концов...
Мягкие кончики ее пальцев скользят по моим губам.
— В конце концов, голодный должен есть.
Сгорая от стыда, я киваю.
— И всё, что ты ешь... ты убиваешь.
Я снова киваю.
— Да.
— Но не меня, — шепчет она. Ее палец скользит под мой подбородок, приподнимая мое лицо, пытаясь удержать мой чудовищный взгляд. — Меня ты убить не можешь. Так ведь?
— Не могу. — Я жадно вглядываюсь в каждую черточку ее прекрасного лица. В каждую веснушку. В каждое изящное серебряное украшение, пронзающее ее кожу. — По крайней мере, поглотив тебя. Полагаю, я мог бы переломать тебе кости. Джаспер, похоже, считает, что мне нравится вырывать хребты. Думаю, это бы сработало.
Ее мягкая улыбка — как отпущение грехов.
— Но ты ведь не сделаешь этого со мной, правда?
— Нет.
— Потому что ты никогда не причинишь мне вреда.
При одной мысли об этом меня охватывает ярость.
— Я бы скорее умер. — Эти слова звучат как очередная клятва, произнесенная из той темной части меня, которая больше всего похожа на душу. Я прижимаюсь к своему человеку, зажав одной рукой ее волосы, а другой упираясь ей в бедро, прижимая к дереву. У нас мало времени. Я чувствую приближение ведьмака. Наверняка он кипит от злости. Я заставил его протопать приличное расстояние, чтобы добраться до нас. И позаботился о том, чтобы это было в гору.
Берди гладит меня по лицу. Ее прикосновение такое нежное и приятное.
— Чего ты от меня хочешь, Дэниел?
Следующие слова вырываются у меня бессознательно.
— Меня зовут не Дэниел.
— Я знаю.
Я напрягаюсь и отстраняюсь, сузив глаза.
— Джаспер тебе сказал?
Гера свидетельница, если ведьмак предал мое доверие и выдал мое имя кому-то еще, сегодня я точно вырву чей-то хребет...
— Нет, — торопливо говорит она, снова успокаивая меня прикосновением. Кончики ее пальцев легко скользят по моему нахмуренному лбу, затем вдоль линии челюсти. — Я поняла это еще в магазине, в тот самый момент, когда ты назвался. Не могу представить, чтобы бессмертное создание смерти ходило по свету с именем Дэниел. Это ведь не твое настоящее имя. Просто еще одна маска, которую ты носишь.
Я издаю стон, подаваясь навстречу ее прикосновению. Она позволяет мне потереться носом о ее руку, вдохнуть ее идеальный аромат. Она меня не боится. Ни капельки. Это дар, который дороже золота. Я понимаю, что дрожу в ее объятиях.
— Берди...
— Ты можешь мне сказать. — Приподнявшись на носочки, она целует меня в подбородок.
О боги, теперь у меня кружится голова. Меня швыряет, ломает, всё внутри ноет. Она сама инициирует интимное прикосновение, даже зная, кто я? Она что, хочет уничтожить меня прямо здесь, в этом лесу? Крепко зажмурившись, я вцепляюсь в дерево, а не в человека. Мне не нужны глаза, чтобы видеть ее, или руки, чтобы чувствовать. Я знаю, что она всё еще здесь, со мной.
— То, о чем ты просишь, мне не так-то просто дать, — признаюсь на выдохе.
— Хорошо. А ты можешь сказать почему?
Я открываю глаза, глядя на нее сверху вниз. Милая Берди так невинна. Она ничего не знает о магии или рейфах, ничего о той власти, которую дает знание имени. Предаст ли она меня? Или даже уничтожит? Или она может стать моим спасением?
Джаспер прав, поможет только правда. Ибо только с правдой мы сможем обрести доверие. И я хочу доверять человеку в своих объятиях. Джаспер доверяет ей. Он сделал ее частью своего ковена. Я должен попытаться. Собравшись с духом, я открываю ей правду.
— Для рейфа имя значит всё. Отдать кому-то хотя бы часть своего имени значит отдать часть собственной сущности. Это дар доверия, который рейф может преподнести лишь однажды. И назад его уже не вернуть.
Кивнув, она берет мою руку и кладет ее себе на грудь, позволяя мне почувствовать ровное биение ее хрупкого человеческого сердца.
— Ты можешь мне доверять, Дэниел. Я знаю, мы только познакомились, но поверь, я никогда не причиню тебе вреда. Я умею хранить чужие секреты. Если тебе нужно больше времени, прежде чем ты скажешь мне...
— Дайн, — выдыхаю я. — Меня зовут Дайн.
— Дайн, — эхом отзывается она.
Слышать свое имя из ее уст — это откровение.
— Посмотри на меня, Дайн.
Мне остается лишь повиноваться. Я хочу подчиниться. Это не вынужденное рабство, которым меня сковывают узы с Людмилой. Это просто проявление преданности, которой заслуживает Берди. Я поднимаю взгляд на свою смертную. Смотреть на нее уже само по себе привилегия.
— Чего ты хочешь от меня, Дайн? Как я могу помочь тебе лучше всего?
— Всего, — шепчу я, падая на колени перед этим человеческим чудом. — Пожалуйста, боги… я хочу всего.
52.Берди
52.Берди

Смерть стоит передо мной на коленях.
Ну, не Смерть. Это рейф — бессмертное существо, поглощающее души. Тот самый рейф, который напал на Джаспера в переулке. Он прижал Джаспера к земле и пытался убить. А теперь эти самые руки нежно сжимают мои бедра.
Дайн. Вот как его зовут. Я чувствую, насколько это имя правильное. Оно ему подходит. Это и есть он. Как ключ, идеально входящий в замок — этот рейф и есть Дайн.
Опустив руку, я зарываюсь пальцами в его волосы, зачесывая назад шелковистые мягкие кудри. Его стон отдается вибрацией в моем животе, когда он тянется за моими руками, словно изголодавшееся по прикосновениям существо, коим он и является.
— Как долго ты привязан против своей воли?
Его сильные руки крепче сжимают мои бедра, когда он отстраняется, глядя на меня снизу вверх. В его глазах клубятся тени.
— Я не хочу говорить об этом. Пожалуйста, только не здесь. Не в твоих объятиях.
Кивнув, я снова глажу его по волосам.
— Я понимаю. И буду уважать твои желания и больше никогда не спрошу... если ты ответишь всего один раз. Как долго, Дайн?
Какое-то мгновение он молчит.
— Сто семьдесят два года, шесть месяцев и пять дней.
Мое сердце разрывается от боли за него.
— Ох, Дайн...