И Джаспер тоже не боится зрителей.
Эта мысль что-то высвобождает в моем сознании. Я подавляю смешок, представляя, как моя совесть выпархивает на свободу сквозь прутья своей клетки. Рейф прав. Почему я с этим борюсь? Потому что Джаспер — мой босс и всё может усложниться? Потому что он почти вдвое старше меня? Потому что это было бы неприлично?
К черту приличия. Их больше не существует. Не на этом острове ведьм, рейфов и магических барьеров. И к черту разницу в возрасте. Дайн буквально бессмертен. Кого волнует, что Джаспер оканчивал школу, когда я только родилась? Да и всё это уже давно вышло за рамки слова «сложно».
Так в чем же мое оправдание? Почему я всё еще сдерживаюсь?
Дайн наклоняется, его прохладное дыхание касается моего уха.
— Эта потребность между вами — дикая штука. У нее есть рога, зубы и ползучие щупальца. Она пустит корни, если ты ей позволишь. Позволь моему ведьмаку вгрызться в твое сердце, и ты уже никогда его оттуда не вырвешь. — Крепко сжав мою челюсть, он поворачивает меня к себе. — Но ведь ты именно этого и хочешь, да? Это твой нежный маленький секрет, который ты прячешь глубоко внутри.
Я судорожно вздыхаю, пытаясь отстраниться. Этот рейф читает меня слишком хорошо. Я чувствую себя полностью обнаженной.
— Бедная маленькая птичка, — дразнит он. — Ты всю жизнь была одна. Тебе просто хочется хоть раз почувствовать, что ты пустила где-то корни. Хочешь быть значимой для кого-то. Хочешь быть непоколебимой и стихийной, чертовски незаменимой.
От его слов внизу живота всё загорается.
— Дайн...
— Это мое имя, — рычит он. — Теперь ты владеешь его частичкой, частичкой меня. Что ты с ней сделаешь, Берди Роудс? Будешь и дальше цепляться за свои человеческие предрассудки и притворяться оскорбленной тем, что я преследовал тебя без твоего согласия? Будешь злиться на нашего ведьмака за то, что он скрывал от тебя правду, когда скрытность — это единственный талант, который ему вообще позволяли оттачивать? Посмотри на него...
Он снова разворачивает меня; одна его рука накрывает мою грудь, пока он продолжает намертво прижимать меня к своему телу. Затем он опускает лицо и шепчет мне на ухо, но достаточно громко, чтобы ведьмак услышал:
— Думаешь, ты одинока? Прямо сейчас перед тобой — самый одинокий ведьмак из всех, кто когда-либо жил.
Джаспер напрягается. Его руки сжимаются в кулаки, а плечи деревенеют.
— Дайн... — предостерегающе окликает он.
Улыбнувшись, рейф оставляет нежный поцелуй на моем виске.
— Он не сказал тебе, что я следую за тобой по пятам, потому что защищал тебя. И не только твою физическую безопасность, милая Берди. Он защищал твой хрупкий человеческий разум, оберегал его, позволяя мечу опускаться постепенно, чтобы, когда перережут последние нити, привязывающие тебя к обыденной человеческой реальности, ты не потеряла равновесие.
Он проводит рукой по моей шее, легонько надавливая большим пальцем на отметину, которую только что оставил Джаспер.
— А теперь посмотри на себя, — воркует он. — Стоишь с гордо поднятой головой, бушуешь, как настоящая фурия. Ты услышала мою правду и ни на секунду не струсила. Нет, ты забрала свою власть и поставила меня на колени. Наш ведьмак хорошо тебя подготовил.
У меня такое чувство, будто я сейчас выпрыгну из собственной кожи.
— Пожалуйста, чего вы от меня хотите?
— Мы хотим, чтобы ты отбросила человеческую сдержанность, — хрипит он. — Она связывает тебя по рукам и ногам и делает ничтожной. Мы хотим, чтобы ты восстала, Берди Роудс. Взлети в небеса, как тот феникс, которым ты и являешься, и гори для нас.
Боже, он прав. Всю жизнь я старалась быть как можно незаметнее. Следовала всем правилам. Выполняла всё, чего от меня ждали. Пряталась у всех на виду. Так и выживают те, кто рождается ни с чем и кому мир ничего не даёт. Я никогда не позволяла себе по-настоящему чего-то желать. И уж тем более не позволяла себе сгорать от этого желания. Но внутри меня давно пылает огонь, и он рвётся наружу.
— Я не могу, — выдыхаю я. — Не могу просто отпустить всё...
— Можешь, — перебивает Дайн. — Ты никогда не задумывалась, почему твоя человеческая жизнь всегда казалась тебе какой-то чужой?
Качаю головой, в ужасе от того, что сейчас услышу его правду.
— Нет.
— Потому что ты была создана для этой жизни. Ты была создана длянас . Не разочаровывай нас сейчас, притворяясь, будто не хочешь той жизни, которую мы тебе предлагаем. Для тебя больше не будет никаких богов. Никакого рая и никаких человеческих законов. Никаких социальных правил. Только власть. И магия. И право забрать то, что твое.
Я таю в его объятиях, отдаваясь чувству, что сворачивается во мне, словно зверь. Я больше не могу его сдерживать. Я должна отпустить себя и поверить, что эти мужчины достаточно сильны, чтобы выдержать это пламя вместе со мной.
Не мужчины. Существа. Магические создания. Ведьмак и рейф. Смертный и бессмертный. Мне нужны они оба.
И я нужна им обоим. Три отчаявшиеся, одинокие души, сведенные вместе судьбой. Но больше не одинокие. Если нам хватит смелости...
Потянувшись рукой назад, я зарываюсь пальцами в волосы рейфа и с силой дергаю.
— Отпусти меня. — Его руки тут же исчезают, и я поворачиваюсь к нему лицом. Феникс умеет летать, но сначала он должен оторваться от земли. Проглотив всю свою тревогу и страх, я совершаю прыжок. — Ты прав. Я больше не хочу быть одна.
Держа руки на весу, он смотрит на меня сверху вниз, словно я — центр его вселенной.
— Тебе больше никогда не придется быть одной.
Его слова согревают меня, раздувая мое пламя.
— Ты сражаешься с Людмилой, чтобы стать свободным?
Он кивает.
— И ты хочешь разделить эту свободу со мной?
— Да.
— Ты хочешь преследовать меня до конца моих дней?
Его взгляд такой пронзительный. Я чувствую себя в ловушке. В этом есть страсть, да. Он хочет меня. Но в нем есть и невинность, открытое чувство восхищения. Он очарован. Покорен.
О, Боже... он еще в одной ловушке. В моей.
— Веди, и я пойду за тобой, — заявляет он. — Сквозь любые испытания, до скончания времен.
Это должно привести меня в ужас. Рейф сражается с темной ведьмой, чтобы разорвать сковывающие его магические узы, ради того, чтобы начать новую жизнь... со мной. Он хочет быть со мной без всяких условий. Без гарантий. Без обещаний.Всего , сказал он. Он хочет от меня всего.
Боже, что бы я ни отдала, лишь бы обрести хоть каплю его уверенности. А пока мне придется позаимствовать ее у него. Протянув руку, я провожу большим пальцем по его губам.
— Дайн. — Я произношу его имя, словно заклинание, которое откроет дверь в наше общее будущее.
Он стонет, его тело содрогается, но он продолжает держать руки на весу.
— Блядь... скажи это еще раз.
Я улыбаюсь, опуская руку.
— Твое имя Дайн.
Подавив скулеж, он опускает лицо, утыкаясь мне в изгиб шеи. Его руки обвиваются вокруг меня, и он с жадностью вдыхает мой запах.
Просунув руку между нами, я нажимаю ему на середину груди, отталкивая назад.
— Теперь ты мой рейф, так? Не ее. И больше никогда ее.
Его взгляд становится свирепым, глаза вспыхивают дымчато-черным.
— Никогда.
Я глажу его по груди.
— Теперь моя работа — заботиться о тебе, да?
Он кивает.
Не могу сдержать улыбку. У меня такое чувство, что угодить ему будет проще простого.
— Тебе нравится наблюдать за мной, не так ли?
— Это мое новое любимое занятие, — отвечает он.
Я перевожу взгляд на Джаспера.
— А ведьмак? За ним тебе тоже нравится наблюдать?
Дайн смотрит в его сторону и подмигивает.
— Это мое старое любимое занятие.
— Пошел ты, — огрызается Джаспер. — Из нас двоих старый здесь только ты. Буквально мешок с костями.
Тут Дайн улыбается.
— О, дорогой, я в самом расцвете сил. Сравним уровень выносливости?