— Не интересует.
Дайн указывает на него.
— У тебя вот там пот капает.
— Отъебись, — рычит он.
— Должно быть, у тебя в горле пересохло. Тебе нужна вода? — Посмотрев на меня сверху вниз, Дайн расплывается в мальчишеской ухмылке. — А мне вот не требуется гидратация.
— Я так и думала, — отвечаю я, сдерживая улыбку.
Человек, ведьмак и рейф. Какая же мы странная троица. Но их непринужденная перепалка убеждает меня в том, что всё получится... а пока я просто постараюсь держаться посередине.
— Так, хватит препираться. — Я стучу рейфа по плечу двумя пальцами. — Дайн, на колени.
В его глазах вспыхивает жаркий интерес. Без малейших колебаний он медленно опускается на лесную подстилку. А затем смотрит на меня снизу вверх.
— Так?
Я с улыбкой смотрю на него, легонько дергая за мягкие кудри.
— Именно так. А теперь не двигайся.
С облегченным вздохом он усаживается на пятки, вольготно раскинув свои большие ладони на мощных, как стволы деревьев, бедрах.
— Я в твоей власти.
Выпрямившись, я медленно поворачиваюсь лицом к Джасперу. Он стоит всего в десяти футах от нас, не упуская ни единой детали нашего разговора. Молчаливые хмурые взгляды больше не сработают. Я должна знать, о чем он думает. Готов ли он к этому так же, как я? С колотящимся сердцем делаю шаг ближе.
— А что насчет тебя, король ведьм? Ты тоже в моей власти?
На его точеной челюсти дергается желвак.
— Даже, блядь, не мечтай.
Я снова улыбаюсь.
— Так я и думала. Теперь ты мой верховный жрец. Значит, именно тебе положено отдавать приказы. Ну так… прикажи мне.
Его глаза вспыхивают интересом, когда он медленно скрещивает руки на груди.
— Я не трахаю членов ковена.
— Еще бы, я на это надеюсь, — дразню я. — Учитывая, что ты состоишь в родстве с большинством из них.
Его губы дергаются в веселой усмешке. Но ее быстро сменяет ледяной, голодный взгляд.
— Думаешь, я буду трахать тебя и позволю рейфу на это смотреть?
— Я думаю, что быть королем одиноко, — отвечаю я. — Думаю, ты изнываешь от жажды той же душевной связи, которую ищем мы. — Я делаю еще один шаг. — И я думаю, ты хочешь пометить меня своим запахом и заполнить спермой.
— Блядь. — Его взгляд становится таким острым, что им впору стекло резать.
Попался.
С торжествующей улыбкой я делаю еще один шаг. Теперь мы достаточно близко, чтобы дотянуться друг до друга. Настолько близко, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы выдержать его грозный взгляд.
— Я права, верховный жрец? Хочешь, чтобы моя киска истекала твоим семенем, да? Хочешь, чтобы оно текло по моим бедрам. Хочешь заполнить меня так, чтобы я не могла вынести твою тяжесть... И хочешь, чтобы рейф смотрел...
— Мне плевать на рейфа...
— Ложь, — перебиваю я. — Здесь такое не прокатывает. Только не между нами троими. Больше нет. Это первое официальное собрание Клуба Одиноких Сердец, и правило только одно: всегда говорить правду. — Я бросаю взгляд через плечо на рейфа. — Правда, Дайн?
— Всегда, — хрипит он, обжигая нас расплавленным взглядом.
Я снова поворачиваюсь к ведьмаку.
— Правда, Джаспер?
Он фыркает, качая головой.
— Всегда говорить правду? Серьезно? Думаешь, ты готова к моей уродливой правде?
Я не отвожу глаз.
— Да.
— А ты, мудак? — Его взгляд метнулся к рейфу. — Уродливая правда?
— Всегда, — снова отзывается рейф. — Обрушь на нас свою ярость, ведьмак. Я выдержу.
Джаспер глухо рычит; его глаза вспыхивают, когда он тычет толстым пальцем в рейфа.
— Ты, блядь, пытался меня убить.
Рейф кивает с серьезным выражением лица.
— Да, пытался.
— Ты преследовал меня неделями, следил за мной, блядь, вторгался в мое пространство — в мой магазин, в мой дом!
— Было такое, — снова соглашается он. Оставаясь на коленях, он широко разводит руки. — Я создание смерти. Мое единственное истинное предназначение — разрушать.
Его слова скручивают мне живот, а сердце начинает биться быстрее.
— Дайн, это неправда. Поглощать души — лишь твоя работа; это не определяет тебя целиком. — Я резко поворачиваюсь к ведьмаку. — И ты знаешь, что его прислала Людмила. У него не было выбора, кроме как сделать это...
— Выбор есть всегда, — кричит ведьмак. — Всегда есть способ выбрать правильное вместо неправильного.
— И я сделал свой выбор, — заверяет нас рейф. — Я выбираю правильный путь. Я выбираю тебя, ведьмак...
— Боги, да избавь ты меня, блядь, от этого! Ты просто используешь меня, чтобы убить свою госпожу. А потом отнимешь у меня Берди. Или убьешь меня. Скорее всего, и то, и другое.
Рейф судорожно вздыхает, оседая на пятки.
— Джаспер... мой милый ведьмак...
— Не надо, — перекрикивает его Джаспер. — Никакой лжи, помнишь? Не давай мне обещаний, которые не сможешь, блядь, сдержать. Мы оба знаем, с чем столкнулись. Шансы на то, что мы все выберемся живыми чертовски ничтожны. — Он поворачивается ко мне. — И как ты ждешь, что я поддамся этому, а? Позволю себе желать этого, когда через неделю я, скорее всего, буду мертв?
— Джаспер...
Рванувшись вперед, он хватает меня и притягивает к себе, заставляя замолчать мой протест поцелуем. Его губы приоткрываются, и в ход идет язык, дразняще проникая в мой рот и забирая весь мой воздух. Я цепляюсь за него, наслаждаясь его вкусом. Он заканчивает слишком быстро, отталкивая меня, но по-прежнему удерживая в клетке своих рук.
— Два дня назад я умер. Ты это понимаешь? Я был, блядь, мертв. Я чувствовал, как душа покидает мое тело. Ты спасла меня, Берди. И теперь я должен продолжать притворяться мертвым до тех пор, пока не придет время сразиться с ведьмой, которая, скорее всего, попытается убить меня снова. И на этот раз своими собственными, блядь, руками! — Он поднимает обе руки, и я не могу не заметить, как они дрожат. — Хочешь мою правду? Правда в том, что я уже мертв. Случится ли это сейчас, или через неделю — я не вижу ни одного исхода, при котором останусь жив. Это заставляет взглянуть на свою жизнь под довольно суровым углом. Меня больше не волнуют свечи и соли для ванн. Меня не заботят поставки дерева или наведение порядка в делах. Мне плевать на защиту моего проклятого ковена. Меня больше вообще ничего не волнует. Мне плевать, потому что я слишком занят тем, что, блядь, схожу с ума. Потому что с того самого момента, как ты вошла в мой магазин, всё, чего я хотел — это похоронить себя в тебе!
От его слов мое нутро плавится, как воск.
— Джаспер, пожалуйста... а-а...
Запустив руку в мои волосы, он с силой откидывает мою голову назад, заставляя выгнуть шею. Затем наклоняется ближе и говорит так громко, чтобы услышал рейф:
— Кто ты такая, а? Какую магию ты над нами имеешь?
— Я не знаю, — тяжело выдыхаю я.
— Я не могу дышать, пока не прикоснусь к тебе. Но как только касаюсь, я, блядь, не могу думать! Я бы трахал тебя, заполнял тебя, заставлял бы задыхаться на моем члене каждый час на дню. — Свободной рукой он прижимает два пальца к моим губам и проталкивает их мне в рот. Обсасывая их, я подавляю стон. Удовлетворенно замычав, он вытаскивает их и проводит ими вниз по моей шее. Его хватка на моих волосах слабеет, и пальцы начинают гладить мой затылок чувственной лаской. — Я бы опустил тебя на колени и заставил давиться моей спермой. Я бы оставил синяки на задней стенке этого хорошенького горлышка. Ты бы чувствовала меня днями напролет.
— Да, — всхлипываю я, воображая себе это. Я хочу всё. Всё, что он мне даст.
Его хватка становится жестче: он разворачивает меня и толкает вперед, положив одну руку на мое плечо, а вторую — на талию, заставляя согнуться. Он двигается в такт со мной, его голос всё еще обжигает мне ухо, когда он оттягивает меня назад, прижимая к колыбели своих бедер.
— Я бы поставил тебя на гребаные четвереньки и вогнал бы себя в твою узкую маленькую киску. Ты бы чувствовала тяжесть того, как я упираюсь внутри тебя, прямо вот здесь, в своем горле.
Его рука скользит с моего плеча вверх, обхватывая горло спереди. С силой надавив, он тянет меня назад, выпрямляя и прижимая к своей груди. Рука с моего горла соскальзывает вниз, сжимая грудь, в то время как другая обхватывает мою киску. Наклонившись ближе, он оставляет один поцелуй на своей отметине на моей шее.