— Как его дыхание — горячее, прерывистое — смешивается с моим;
— Как зрачки расширены, делая глаза почти чёрными, и в них — не просто злость. Что-то ещё...
Мы замерли.
Два сердца. Один ритм. Два вздоха. Одна ярость.
Где-то вдали ревут моторы, смеется толпа - но здесь, в этом темном углу, есть только мы.
Это безумие.
Чистое, беспощадное безумие.
Арсений появляется внезапно — будто материализуется из темноты. Его рука тяжело ложится на плечо Ярослава. Ни слова. Просто сжатие — крепкое, почти болезненное.
Ярослав резко замирает. Его горячий взгляд, только что прожигавший меня насквозь, тут же остывает, словно кто-то выключил рубильник.
Он резко отстраняется.
Последний взгляд — быстрый, колючий, с невысказанной мыслью на губах — и Ярослав растворяется в темноте. Арсений следует за ним беззвучно, как тень, сливаясь с ночью.
Я стою, чувствуя, как адреналин медленно превращается в ледяную тяжесть в животе.
Что это было? Я стою ещё несколько минут, вглядываясь в темноту, где исчез его силуэт. Выдыхаю.
Женю нахожу быстро — она у фонаря, оживлённо беседует с рыжеволосой девушкой в косухе. Заметив меня, резко обрывает разговор и почти бежит ко мне.
— Ты как? — её глаза сканируют меня с ног до головы.
— В норме, — моя улыбка натянута, как проволока.— Может, по домам? Всё. Силы на нуле. Хочу, чтобы эта ночь просто закончилась.
Женя изучающе смотрит на меня, потом кивает.
— Давай.
Мы идём к выходу, и я чувствую на спине чей-то взгляд. Оборачиваюсь — но там только тьма.
Глава 5
Я даже не понял, как вышел из себя.
Перед глазами — белая пелена, горячая и слепящая, как вспышка. Её дерзость, её вызов, этот проклятый блеск в глазах, когда она не отступила...
Но её риск — глуп. Бессмыслен.
Победа в этой жизни — иллюзия. Особенно такая.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках, будто пытаясь вырваться наружу.
Арсений молча идёт рядом, его присутствие — как холодный душ. Он не спрашивает. Не осуждает. Просто ждёт, пока я снова стану собой.
Доходим до парней. Тим и Кир у мотоциклов, снова в своём бесконечном споре.
— Ты вообще мозги не включаешь! — Кир размахивает гаечным ключом, будто это аргумент.
Тим что-то бормочет в ответ, но тут его взгляд натыкается на меня.
Я не говорю ничего. Просто смотрю. Его лицо мгновенно меняется — шутливый тон исчезает, плечи напрягаются. Он понимает.
— Яр... — начинает он, но я уже прохожу мимо, хватаю шлем.
Ни слов. Ни объяснений.
Они знают.
Сегодня лучше не лезть.
Я впиваюсь пальцами в ручки газа — резина скрипит под хваткой. Рычаг скорости — удар ногой. И мир взрывается рёвом мотора. Асфальт рвётся под колёсами. Фонари сливаются в огненные полосы. Парни, их споры, эта девчонка — всё остаётся позади, размазанным пятном в зеркале.
Гаражный свет мигает, когда я глушу мотор. Тишина давит — после рёва мотора она кажется неестественной, мёртвой.
Выхожу во двор, срываю куртку — швы трещат, пуговицы отлетают. Рву футболку — ткань рвётся, как бумага.
Тело горит. Кости хрустят, перестраиваясь. Челюсть выдвигается вперёд — последнее, что я слышу перед тем, как человеческий крик переходит в звериный рёв — это звук собственных сухожилий, растягивающихся, как струны.
Я больше не человек.
Не совсем.
Не сейчас.
Лес встречает меня запахом хвои и сырой земли. Я бегу — нет, не бегу — несусь, четырьмя точками опоры, когти впиваются в грунт, ветки хлещут по бокам, но боль уже не имеет значения.
Всё проще теперь.
Всё яснее.
Запахи.
Звуки.
Глухой, хриплый вой вырывается из глотки и разрывает тишину леса.
Он несётся над верхушками сосен, пугает птиц, заставляет мелких зверей затаиться в норах. Это не просто звук — это выброс ярости.
Я бью лапами по земле, рву когтями кору деревьев, ломаю молодые стволы, как спички. Слюна капает на мох, пар вырывается из ноздрей. И потому я вою снова. Громче. Резче. Чтобы этот звук заглушил всё остальное.
Чтобы даже звёзды дрогнули.
Глава 6
Утро обжигает.
Солнце бьёт в глаза, как назойливый фонарь допросной — слепящее, безжалостное. Я щурюсь, в попытках открыть глаза. Потолок перед глазами плывёт.
Ярослав.
Его имя всплывает в сознании само, как осколок стекла, впившийся под кожу.
— Чёрт...
Переворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку. Тело ноет, но мысли гонятся по кругу. Единственный вопрос назойливо бьется в голове.