С пола донёсся неразборчивый, похожий на стон, звук. Кирилл, не отрывая лба от коленей, поднял большой палец вверх — жест, полный трагической обречённости и алкогольной искренности.
Я закрыл глаза. Они напились в стельку. Чтобы отметить моё примирение с Авророй. Это было до смешного глупо, трогательно и раздражающе одновременно.
Тим сделал широкий, размашистый жест, едва не упав с дивана.
— И Мы почти нашли Киру девушку, — вдруг выпалил он, оживляясь, и ткнул пальцем в сторону Кирилла, который на полу безучастно покачал головой, будто отгоняя муху. — Но она в последний момент сорвалась с крючка. Прямо как тот лосось... помнишь, Кир, в прошлом году? Тоже сорвался... эх.
— Девушку? — переспросил я, чувствуя, как бровь сама поползла вверх. — Ты сейчас о чём, Тим?
— Ну, та из бара! — Тим ткнул пальцем в воздух, едва не выколов себе глаз. — Рыженькая такая... с... с веснушками! Она налила Киру стопку за счёт заведения, а этот... — он снова махнул в сторону Кирилла, который на полу начал медленно раскачиваться, — он подумал, что это судьба! Решил, что это знак свыше! И весь вечер, блин, пялился ей на грудь!
— И? — не выдержал я, чувствуя, как этот бредовый рассказ затягивает меня, словно трясина.
— А она... — Тим сделал драматическую паузу, — оказалась барменом-стажёром! И это была её первая смена! И она всем наливала за счёт заведения, чтобы потренироваться! А наш учёный рыцарь... — он снова тыкнул в сторону Кира, — он ей весь вечер читал лекцию о поверхностном натяжении жидкости! Объяснял, почему её грудь... э-э-э... то есть, почему коктейль в бокале не расплёскивается! С графиками! Взял салфетку и начал рисовать графики!
С пола донёсся новый, ещё более душераздирающий стон. Кир закрыл лицо руками.
— Ну, она, ясное дело, сбежала к четвёртому графику, — закончил Тим и грустно вздохнул. — А мы остались. И решили... выпить за не сложившуюся любовь. И за физику. Она всё портит.
В кресле Арсений издал звук что-то среднее между фырканьем и коротким выдохом. Его каменное лицо дрогнуло. Он поднял руку и медленно, очень медленно провёл ладонью по лицу, как бы стирая с него непрошеную улыбку.
Я просто стоял, пытаясь переварить эту историю. Это было настолько идиотично, настолько... в их духе, что даже злиться уже не хотелось.
— Значит, — начал я с ледяным спокойствием, — вы ушли в запой потому, что Кир напугал девушку-бармена лекцией о... поверхностном натяжении.
Тим кивнул с такой торжественностью, будто только что объявил о великом научном открытии.
— Ну, она была очень... перспективная, — пробормотал с пола Кир, не отрывая рук от лица. — И... и грудь у неё действительно демонстрировала отличные аэродинамические свойства...
В комнате повисла мёртвая тишина. Даже Тим на секунду онемел.
Арсений поднялся из кресла. Он подошёл к Киру, наклонился и... просто посмотрел на него. Не говоря ни слова. Тот взгляд, полный безмолвного, вселенского разочарования и вопросов к мирозданию, был страшнее любой лекции. Потом Арсений выпрямился, повернулся ко мне и произнёс совершенно бесстрастным тоном:
—Я отведу этого... учёного... в его комнату. И, возможно, оставлю ему на ночь учебник по этике. Для лёгкого чтения.
С этими словами он наклонился, подхватил Кирилла под руку и потащил к лестнице, как мешок с картошкой.
Тим, оставшись один, посмотрел на меня с внезапной ясностью в глазах.
—Знаешь, — сказал он задумчиво. — А ведь он прав насчёт аэродинамики. Я тоже заметил.
Он содрогнулся, повалившись на бок.
Я подхватил его и потащил в его комнату, бормоча под нос проклятия в адрес всех пьяных оборотней на свете. Уложив эту пьяную, безвольную тушку на кровать и накрыв одеялом, я направился к себе.
В спальне царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Авроры. Я старался двигаться как можно тише, разделся и буквально нырнул под одеяло, чувствуя, как приятная прохлада простыней обволакивает уставшее тело. Она тут же, не просыпаясь, повернулась и прижалась ко мне, закинув руку мне на грудь. Её прикосновение было тёплым и удивительно умиротворяющим.
— Что у вас там случилось? — её голос был низким, сонным и размытым, словно доносящимся сквозь вату.
— Два пьяных оборотня, — коротко и исчерпывающе ответил я, обнимая её и чувствуя, как напряжение дня начинает понемногу отступать.
Она лишь тихо улыбнулась, прижимаясь ко мне ближе, и прошептала уже почти во сне:
—Ну... хоть не вампиры...
Её дыхание снова стало ровным и глубоким. Я закрыл глаза, чувствуя её тепло, её запах, её доверчивость.