Но на этом наша тренировка не закончилась. Точнее, впереди меня ждала моя личная тренировка. Арсений дал мне полчаса, чтобы прийти в себя, и они неумолимо истекали. Спускаясь вниз, я была в предвкушении, смешанном с лёгкой дрожью.
Арсений ждал меня у выхода на задний двор, его поза была безупречно прямой, а взгляд — тем самым лезвием, что рассекает любые оправдания.
— Готова? — спросил он без предисловий.
— Как никогда, — ответила я, и это была правда. После утреннего урока со щитом я чувствовала себя... собраннее. Сильнее.
Ярослав остался в доме, ему тоже требовалась передышка. Я всё ещё чувствовала его — тёплую, энергию на заднем плане сознания, — но не так ярко, не так навязчиво. Он сознательно отступил, давая мне пространство, и я была благодарна ему за это.
Арсений кивнул, его взгляд скользнул мимо меня, в сторону дома, на долю секунды задержавшись на окне, за которым, я знала, стоял Ярослав. Кажется, он одобрил это решение.
— Начнём.
Он отшвырнул ткань ногой. Под ней лежали три шара. Не идеально круглые, а слегка неровные, отлитые из тусклого, пористого металла. Каждый размером с крупный апельсин. Они выглядели неподъёмно тяжёлыми.
— Чугун, — пояснил Арсений, заметив мой взгляд. — Пустотелые. Но достаточно массивные. Твоя задача — удержать их в воздухе. Все три. Одновременно. Вращая по орбите.
Я смотрела на эти мрачные, инертные шары, и мне стало физически плохо. После вчерашнего листка это казалось непосильным.
— Я... я не смогу, — вырвалось у меня.
— Сможешь, — его голос не допускал возражений. — Вчера ты научилась тонкости. Сегодня научишься силе. И многозадачности. Мозг должен научиться дробить поток, направлять его по нескольким каналам сразу. Это основа всего.
Он подошёл ко мне вплотную, его глаза стали узкими, пронзительными щелочками.
— Твой шторм, Аврора. Он не единый монолит. Это множество течений, рек, ручьёв. Научись управлять каждой по отдельности. Или утонешь. Понятно?
Я кивнула, с трудом сглотнув. Горло пересохло.
— Тогда начинай.
Я закрыла глаза, пытаясь найти внутри себя ту тишину, то равновесие, что далось мне таким немыслимым трудом вчера. Но сегодня оно не давалось. В ушах стоял гул усталости, тело ныло, а где-то на краю сознания маячили те самые чугунные шары, давящие своей массой, своим немым вызовом.
Я протянула руки, ладонями вверх, пытаясь представить, как энергия вытекает из них, обволакивает холодный металл. Первый шар дёрнулся, подпрыгнул на сантиметр и с глухим стуком рухнул на траву.
— Слабо, — прокомментировал Арсений. — Не прыгай. Тяни. Плавно. Как будто поднимаешь со дна тяжёлый камень. Снова.
Я стиснула зубы, собрала волю в кулак. Снова. И снова. Шары падали. Сначала по одному. Потом, когда я пыталась поднять все три, они просто лежали, как мёртвые грузы, не реагируя на мои потуги. Потом один из них вдруг рванул в сторону, как пушечное ядро, и врезался в ствол старой яблони, оставив на коре вмятину. Я уже почти плакала от злости и бессилия. Руки дрожали, спина покрылась испариной.
— Остановись, — скомандовал Арсений. Его лицо было невозмутимым. — Ты пытаешься сделать это мышцами. Грубой силой. Это не работает. Ты должна захотеть, чтобы они поднялись. Не заставить. Захотеть. Это воля. Не усилие.
Он подошёл, поднял один шар и положил его мне на ладонь. Тяжесть была невероятной, запястье тут же прогнулось.
—Почувствуй его вес. Прими его. Теперь отпусти. Не бросай. Отпусти.
Я опустила шар на землю, чувствуя, как каждая мышца кричит от напряжения.
— Теперь снова. Но не поднимай. Пригласи его последовать за твоей рукой.
Это звучало как безумная мистификация. Но я была готова на всё. Я закрыла глаза, забыла о боли, об усталости, о самом Арсении. Я просто представила один из шаров. Его шероховатую поверхность, его холод. И представила, как между ним и моей ладонью возникает незримая, но прочная связь. Как будто он — часть меня. Моя собственная конечность, которую нужно просто привести в движение силой мысли.
Я не поднимала руку. Я просто мысленно потянула его за собой. И шар... послушался. Он отделился от земли плавно, без рывка, и повис в воздухе на уровне моей груди. Я открыла глаза, едва веря в происходящее.
—Не смотри на него, — тут же последовал окрик. — Смотри на меня. Держи его на периферии. Теперь второй.
Это было невероятно. Как жонглировать, не глядя на руки. Я перевела взгляд на Арсения, чувствуя, как второй шар медленно, неуверенно отрывается от земли. Он колебался, вилял, но поднялся. Потом третий.
Они висели в воздухе вокруг меня, образуя несовершенный треугольник. Я чувствовала каждый из них. Каждую неровность на их поверхности, каждый грамм их веса. Это было похоже на то, как если бы у меня выросли три новые руки, и все они держали что-то очень тяжёлое.