— До скорого, — бросил он мне, и его голос прозвучал прямо в моём сознании, обжигая изнутри. Его фигура дрогнула, начала расплываться, растворяться в тенях, как будто её и не было.
Я рухнула на пол. Из носа хлынула кровь, но это было ничто по сравнению с внутренним опустошением. Я чувствовала, как по нашей связи ко мне течёт обратная волна — не ярость, а леденящий ужас Ярослава, его ослепляющий страх за меня.
Я провела рукой — пальцы окрасились в тёмно-алый. Кровь. Он выкачал меня. Оставив лишь леденящую пустоту и оглушительный звон в ушах.
Дверь с грохотом отлетела с петель. В проёме, залитые лунным светом, стояли Ярослав, Арсений и остальные. Их лица были искажены яростью и готовностью к бою. Но боя уже не было.
Взгляд Ярослава метнулся по комнате — к разрухе, ко мне, сидящей на полу в луже собственной крови, — и всё в нём напряглось. Он бросился ко мне, рухнув на колени, его большие руки схватили меня за плечи. И тут же по нашей связи хлынул поток — не силы, а чего-то другого. Тёплого, плотного, живительного. Он не лечил — он залатывал дыры в моей сущности, заполнял выжженные участки силой, ощутимо жертвуя частью себя.
— Аврора! — его голос был хриплым от ярости и страха.
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, бессмысленный звук. Мир плыл перед глазами.
Арсений, не теряя ни секунды, отдавал приказы остальным, его голос был ледяным и чётким.
—Кольцо вокруг дома! Проверить периметр! Ничего не трогать! Он не мог просто испариться!
Но он испарился. И забрал с собой часть меня. Ту часть, что только начала учиться быть сильной.
Ярослав прижал меня к своей груди, его руки дрожали.
—Всё кончено, я здесь, ты в безопасности, — бормотал он, но его слова доносились до меня сквозь толщу воды. Его взгляд встретился с взглядом Арсения над моей головой. Без слов. В нём был ужас. Ужас от того, что он опоздал. Ужас от того, что появился новый враг, против которого он был бессилен.
А я могла только чувствовать, как из носа течёт кровь. И как внутри осталась лишь ледяная, зияющая пустота.
Но я не давала себе сомкнуть глаз. Веки были свинцовыми, тьма звала в свои объятия, суля забвение, но я цеплялась за сознание из последних сил. Я не хотела вновь провалиться в эту тёмную, липкую пустоту, которую он после себя оставил.
Рот заполнил густой, металлический привкус. Я почти захлебнулась собственной кровью, начинающая подступать тошнота заставила меня содрогнуться. Я подавилась, и тёплая, липкая жидкость хлынула изо рта.
— Дыши, дыши, я здесь, — его голос был сдавленным, почти паническим. Он схватил первое попавшееся под руку — кухонное полотенце, валявшееся на стуле, — и прижал его к моему носу, пытаясь остановить кровотечение. Его руки дрожали, но прикосновения были осторожными.
Я откинула голову назад, опираясь на его сильное плечо, глотая воздух с хриплым, свистящим звуком. Каждый вздох давался с трудом, будто лёгкие забыли, как это делать. Сквозь пелену слабости и тошноты я видела его лицо — бледное, искажённое беспомощной яростью. Он сжимал зубы так, что мышцы на его скулах ходуном ходили.
— Арсений! — его крик прорвал гул в моих ушах. — Воды! И... что-нибудь от кровотечения! Быстро!
Арсений уже был рядом, его лицо было каменной маской, но глаза, острые и быстрые, оценивали ситуацию. Он молча исчез и через мгновение вернулся с влажным полотенцем и небольшой аптечкой.
— Она не просто ранена, — сквозь зубы прорычал Ярослав, не отрывая взгляда от меня. — Он... он её опустошил. Высосал, как проклятый вампир.
— Не вампир, — поправил его Арсений, его пальцы уже работали, смачивая полотенце и прикладывая его к моей шее, к пульсирующим точкам.
— Хуже. Поглотитель. И опытный. Он знал, что делает. Не убивать. Калечить. Ослаблять.— Скальпелем работал. Вырезал куски силы. Оставил... якоря. Чтобы легче было найти снова.
Я чувствовала, как воля Ярослава смыкается вокруг моей дрожащей сущности, создавая кокон, барьер. Он не защищал меня. Он прятал. И через нашу связь я чувствовала, как его собственная сила перестраивается, превращается из меча в щит, из ярости в неприступную крепость.
Его слова долетали до меня обрывками, тону в нарастающем гуле. Но я поймала взгляд Арсения. В нём не было страха. Была холодная, безжалостная ясность. Он уже анализировал. Искал слабости. Готовился к ответному удару.
Я снова закашлялась, и на полотенце проступило алое пятно.