— Я чуть не опоздал, — он выдохнул слова и его голос дрогнул. — Я почувствовал твой зов, но... этот проклятый отвлекающий манёвр... они были повсюду. Через связь мелькнули обрывки образов: вспышки света, тени, ярость, с которой он прорывался сквозь них, не чувствуя ударов, не думая ни о чём, кроме необходимости быть рядом.
Я запустила пальцы в его волосы, сжимая короткие, жёсткие пряди. Я послала ему по связи не слова, а ощущения: прохладу своих пальцев на его коже, устойчивый ритм моего дыхания, тихое, но непоколебимое «я здесь, я жива».
— Но ты пришёл, — прошептала я. — Ты всегда приходишь.
Он поднял голову, и его глаза были тёмными, почти чёрными от переполнявших их эмоций. Он поймал мою руку и прижал её к своей груди, к бешеному стуку его сердца. Он позволил мне ощутить это — как оно колотится, как кровь пульсирует в его жилах, как каждый мускул напряжён до предела. Он показывал мне цену, которую заплатил, чтобы добраться до меня.
— Он... он коснулся тебя. Вторгся. Его ярость снова вспыхнула, густая и раскалённая, но на этот раз она была направлена не вовне, а внутрь — на самого себя, за то, что допустил это. Я чувствовал это. Каждый момент. Я чувствовал, как он...
Я потянула его к себе, заставив подняться и сесть рядом, прижаться лбом к моему виску. Наша связь на мгновение стала абсолютной, стирая границы между нами. Я показала ему то, что поняла там, в темноте. Не боль и не пустоту. А свет Лии. Память. Любовь. Ту силу, которую поглотитель не смог отнять.
— Он взял силу— сказала я тихо, глядя прямо в его глаза. — Но он не взял меня. Он не взял нас.
Он замер, и по связи пробежала дрожь — не страха, а изумления, осознания. Он увидел. Увидел то, что спасло меня. И в его взгляде появилось нечто новое — не просто ярость защитника, а холодная, безжалостная решимость воина, который понял слабость своего врага.
Он медленно кивнул, его пальцы сплелись с моими.
—Никогда, — поклялся он. И это была не эмоция. Это был обет, высеченный в камне. Он мысленно обвёл нас обоих тем самым стальным кольцом своей воли, но на этот раз это было не просто защитой. Это было заявлением. Предупреждением.
Мы не говорили больше ни слова. Нам не нужно было. Наша связь напевала в тишине, переплетаясь, успокаиваясь, восстанавливаясь. Его дыхание выравнивалось в такт моему, его сила текла ко мне, залечивая самые глубокие трещины, а моя — к нему, смывая его усталость.
Снаружи был враг. Была опасность. Была неизвестность. Но здесь, в этой комнате, было только это — тихое, непоколебимое единство. И этого пока что было достаточно.
Глава 27
Открыв глаза, я сразу прислушался к своим ощущениям. Она была рядом, в глубоком сне, и ей ничего не угрожало. Дыхание её было ровным, а аура, пусть и потрёпанная, спокойно пульсировала в унисон с моей. Я мысленно проверил каждую нить нашей связи, каждую защиту, что выстроил вокруг её сознания — всё держалось, хоть и требовало постоянного, почти незаметного пропитывания энергией.
Но стоило мне закрыть глаза, как из глубины памяти всплыли картины вчерашнего кошмара. Я снова ощутил леденящий ужас, пронзивший меня, когда её зов, тонкий, как паутинка, прорезал мой разум, пока я рубился с этими марионетками на окраине. Яркая вспышка её боли, когда чужое присутствие впилось в неё. Её хриплый, полный отчаяния шёпот: «Вернись».
Я опоздал.
Эти два слова жгли изнутри, как раскалённое железо. Я позволил себя отвлечь. Позволил заманить в ловушку, как какого-то щенка. А она... она осталась одна. Без защиты. С тем, кто...
Я резко сел на кровати, сжимая виски пальцами. Голова гудела от напряжения, от бессильной ярости, направленной на самого себя. Я чувствовал её сонное, умиротворённое состояние, и это лишь подчёркивало мою собственную тревогу. Какой я после этого защитник? Какой лидер?
Я мысленно прогонял сценарий снова и снова. Где я ошибся? Почему не почувствовал подвох? Почему не оставил с ней кого-то? Арсений был прав. Мы были слепы. Самоуверенны.
Тихо спустившись с кровати, чтобы не разбудить её, я подошёл к окну. За стеклом медленно светало. Но в этом зарождающемся свете я видел лишь тени. Тени прошлой ночи и тени грядущих угроз. Он был там. Где-то. И он теперь знал её «вкус». Значит, вернётся.
Мои кулаки сжались сами собой. По связи, всё ещё неразрывной, ко мне потянулась лёгкая, сонная волна беспокойства — она почувствовала мой стресс даже сквозь сон. Я тут же взял себя в руки, насильно успокаивая дыхание, посылая обратно обволакивающее, тёплое чувство безопасности. «Спи, — мысленно прошептал я. — Всё хорошо. Я здесь».