—Хватит, — прозвучал тихий, но чёткий голос Ярослава. Арсений, стоявший по стойке смирно, медленно повернул к нему голову.
—Ещё не время.
—Я сказал, хватит, — повторил Ярослав, и в его голосе зазвучала сталь. Он не повышал тона, но каждое слово падало на землю с тяжестью камня.
—Посмотри на неё. Она на пределе. Я чувствовала, как по связи от него ко мне хлынула волна не просто беспокойства, а настоящей, животной тревоги, смешанной с яростью от собственного бессилия. Он не просто видел моё состояние — он ощущал его на себе, как собственную боль. Двое мужчин измеряли друг друга взглядами. Воздух затрещал от невидимого напряжения. Казалось, ещё мгновение — и искры пробьют пространство между ними.
—Ты хочешь, чтобы он застал её слабой? — холодно спросил Арсений.
—Я хочу, чтобы он вообще не сумел до неё добраться, — отрезал Ярослав. — Но для этого ей нужно быть живой. А не загнанной лошадью. Он подошёл ко мне, перекрывая собой строгий взгляд Арсения, и протянул руку.
—Всё. На сегодня достаточно. Я колебалась, взгляд перебегал от него к Арсению. Но в глазах Ярослава не было места возражениям. Я взяла его руку, и он легко поднял меня на ноги, не отпуская ладони. В момент прикосновения по нашей связи пробежал стремительный, сокровенный обмен: моя благодарность и его облегчение, смешанное с остатками гнева.
—Ты прав, — неожиданно сказал Арсений, его пронзительный взгляд будто сканировал меня насквозь.
— На сегодня достаточно. Но завтра начнём на час раньше. Он развернулся и ушёл в сторону дома, оставив нас одних на опустевшей поляне. Ярослав молча провёл меня в дом, усадил на диван в гостиной и исчез на кухне. Через минуту он вернулся с двумя кружками дымящегося травяного чая.
—Пей. Тёплое поможет. Мы сидели в тишине. Слышно было, как за стеной щёлкает клавиатура Кирилла — он всё так же не спал, уйдя с головой в свои вычисления. Где-то там, в ночном городе, был Тимур. А здесь, в полумраке гостиной, было наше с Ярославом маленькое перемирие. Мы не обменивались словами, но тихая, уставшая волна его присутствия окутывала меня, как тёплое одеяло, залечивая острые края измождения.
—Спасибо, — тихо сказала я, наконец, оторвавшись от кружки.
—Не за что, — он покачал головой, глядя куда-то в сторону окна, в ночь. — Я просто... не могу больше это видеть. Он повернулся ко мне, и в его глазах читалась та же боль, что и в моих уставших мышцах. — Каждый раз, когда ты падаешь, мне кажется, я падаю вместе с тобой. И я ничего не могу сделать. Только смотреть.
—Ты делаешь, — я положила свою руку на его. — Ты здесь. Это важно. Он тяжко вздохнул и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза.
—Иногда мне кажется, мы играем в игру, правил которой не знаем. А он... он знает.
В ту ночь я заснула, прислушиваясь к его ровному дыханию и стуку сердца под ухом. И сквозь сон я чувствовала не просто его физическое присутствие, а тёплый, мерцающий огонёк нашей связи в темноте, самый устойчивый и надёжный ориентир в моём мире.
И даже сквозь сон мне чудился навязчивый, холодный голос Арсения: «Ты можешь больше. Соберись». Но теперь к нему прибавился другой, тёплый и твёрдый: «Я здесь». А утром мы снова вышли на поляну. Потому что завтра всегда наступает раньше, чем хочется.
Но сегодня Арсений превзошёл все мои ожидания. Мы стояли на утренней поляне, ещё влажной от росы. Он, неподвижный, как скала, смотрел куда-то вдаль, за линию деревьев, и его сосредоточенность была почти осязаемой. Я стояла в привычной стойке, ожидая начала изматывающей рутины — подъём шаров, удержание, вращение. Он медленно повернул ко мне голову. Его взгляд был не ледяным, а... оценивающим. Таким, каким смотрят на сложный, но многообещающий инструмент.
—Ты научилась управлять силой, — произнёс он, и его голос прозвучал непривычно тихо, без привычной повелительной нотки. — Но это всё ещё кнут. Грубый, неотёсанный. Пора учиться владеть иглой. Он сделал паузу, давая мне осознать его слова.
—Сегодня ты не будешь поднимать ничего. Ты будешь... чувствовать. Каждый лист на каждом дереве. Каждую каплю росы на травинке. Каждое биение сердца суслика в норе под нашими ногами. Я смотрела на него, не понимая. Это звучало как безумие.
—Твоя сила — это не молот, Аврора. Это продолжение твоих чувств. Ты должна ощущать мир так же отчётливо, как ощущаешь собственное тело. Только тогда твой контроль станет абсолютным. Ты сможешь находить слабые точки, чувствовать угрозу до её появления, направлять энергию точечно, не растрачивая её впустую. Он указал на старый, полу засохший дуб на краю поляны.