Я хмурюсь, как он меня нашел?
Тимур добавляет газу. Байк рычит, будто хищник, которому надоело ждать.
— Ладно уж, черт с тобой... — бормочу я себе под нос.
Наспех накидываю куртку, впопыхах зашнуровываю кроссовки и выхожу, даже не удосужившись поправить растрепанные волосы.
Выйдя на улицу, скрещиваю руки на груди и медленно приближаюсь к Тимуру. Он сидит, откинувшись назад, одна нога уверенно стоит на асфальте на лице вся та же ухмылка.
Тимур протягивает мне шлем.
— Садись.
— Куда?
— Увидишь.
В его глазах — вызов. Тот самый, против которого у меня нет иммунитета.
Я размышляю ровно три секунды.
— Ладно, — вздыхаю я, натягивая шлем.
— Держись крепче. Кричит он мне сквозь шум мотора. И я держусь.
Мы срываемся с места. Я вцепляюсь в Тимура, чувствуя сквозь тонкую ткань его куртки напряжение мышц. Он наклоняется в повороте, и я вместе с ним, сливаясь в едином порыве скорости и адреналина.
Улицы мелькают, как кадры из старого фильма — размытые, нереальные. Фонари превращаются в золотые нити, а ночной город становится просто фоном для этой безумной гонки.
Я закрываю глаза на секунду — и в этот момент Тимур резко прибавляет газу. Меня вжимает в сиденье, и я невольно вскрикиваю, цепляясь за него ещё сильнее.
— Так- то лучше!
Он доволен, чёрт возьми.
И знаете что? Я тоже.
Потому что иногда — только так, на бешеной скорости, с ветром в лицо и чьей-то спиной перед глазами — можно, наконец, перестать думать.
Час бешеной скорости, когда ветер вырывает слёзы из глаз, а рёв мотора заглушает все мысли. Дорога петляет вверх, то и дело, исчезая за крутыми поворотами, пока, наконец, Тимур не глушит двигатель. Внезапная тишина оглушает сильнее, чем был грохот.
Я сползаю с байка, ноги дрожат от долгого напряжения, и застываю, заворожённая. Перед нами - весь город, как на ладони. Мириады огней переливаются в ночи, будто рассыпанные драгоценности. Где-то внизу течёт река, отражая фонари ртутными бликами.
— Нравится?
Что тут ответишь? Я просто киваю, слишком переполненная впечатлениями. Мы на самой вершине - сзади стеной стоит тёмный сосновый лес, пахнущий смолой и ночной прохладой. А впереди... Впереди весь мир.
Тишина здесь особенная - не мёртвая, а живая. Шёпот ветра в иголках сосен, редкие крики ночных птиц, далёкий гул города, будто дыхание спящего великана. Воздух холодный, чистый, им хочется дышать полной грудью. Кажется, будто мы с ним остались вдвоём на краю света, и это... это прекрасно.
— Как ты вообще нашел это место? — спрашиваю я, оглядываясь.
Он пожимает плечами, отчего кожаная куртка поскрипывает.
— Случайно. Год назад гнал куда-то без карты, свернул не туда... А потом вышел сюда – и понял, что это не тупик. Это точка отсчёта.
Он подходит ближе и встает рядом. Мы замираем.
Город внизу — как живой организм: где-то вспыхивают, где-то гаснут огни, где-то едут машины, кто-то спешит, кто-то ждёт...
А мы стоим здесь. На краю. Он думает о своём. Я — о своём.
И тишина между нами — самая громкая вещь на свете.
Мне уже давно не было так хорошо и спокойно. Ветер играет прядями волос, забирается под рукава тонкой куртки, заставляет меня непроизвольно сжиматься. Легинсы и тонкая футболка — не лучший выбор для горных высот. Тимур замечает мою дрожь одним боковым взглядом. Без лишних слов снимает свою куртку и накидывает мне на плечи.
— Ты замерзнешь, — бормочу я, бросая на него недовольный взгляд.
Он стоит теперь в одной футболке, обтягивающей рельеф мышц, но только усмехается:
— Не замерзну.
И прежде чем я успеваю что-то ответить, он встает сзади, притягивает меня спиной к своему телу. Его руки обвивают меня — крепко, но нежно. Он и правда, как печка. Жар от его тела растекается по спине, согревает ладони, которыми он прикрывает мои холодные пальцы.
— Лучше?— его дыхание касается уха, и от этого по спине пробегают мурашки.
Город внизу продолжает жить своей жизнью. Лес за спиной шепчет что-то на языке хвои и ночи. А мы стоим так — две части одного целого, две половинки, которые вдруг сложились в идеальный пазл. И да. Лучше. Лучше, чем "просто хорошо". Лучше, чем "спокойно". Потому что это — тепло. Настоящее.
Я расслабилась, позволив себе на мгновение опереться на него, почувствовать эту неожиданную безопасность. Его подбородок коснулся моей макушки, и дыхание стало ровным, почти синхронным с моим.
— Знаешь, — его голос прозвучал тихо, без привычной насмешки, — я обычно не таскаю сюда никого.
— Почему? — спросила я, не открывая глаз, боясь разрушить этот хрупкий момент.
— Потому что это мое место. Где можно просто быть. Без масок.