Его взгляд скользнул на меня. И остановился. В его холодной пустоте шевельнулось нечто новое. Не ярость. Интерес. Хищный, отстранённый, как у учёного, рассматривающего редкий, ядовитый образец. Воздух передо мной дрогнул. Из ничего, из искажённого марева, сплелись тени. Они не приняли чёткой формы, остались размытым силуэтом, напоминающим человека, но лишённым всяких деталей. Просто вертикальная полоса сгустившейся тьмы, в которой плавали два холодных, бледных огонька — его глаза.
—Ты... — это был не звук. Это был вибрационный удар по самой душе. Без эмоций. Без оценки. Констатация факта. — Изменилась.
Я не ответила. Я лишь усилила давление своих барьеров, чувствуя, как его холодная мощь давит на них, пытаясь найти брешь. По зеркальной поверхности моей защиты поползли первые, едва заметные трещинки. Рука Ярослава непроизвольно сжалась в кулак. По нашей связи хлынула волна ярости, такой чистой и горячей, что она на мгновение отогрела ледяное прикосновение врага. Он сдерживал себя лишь железной волей, доверяя мне вести эту тихую дуэль.
—Интересно, — «прозвучало» снова. Силуэт сделал шаг вперёд. Трава под ним почернела и истлела в мгновение ока. — Ты быстро учишься.
—У меня хороший учитель, — парировала я, не отводя взгляда.
—Арсений? — он слегка склонил голову. — Да. Он всегда был... методичен. Но ему не хватает масштаба. Он учит тебя защищаться. Контролировать. А я... — он сделал едва заметный шаг вперёд, и давление усилилось, — я могу показать тебе, как брать.
И он бросил в меня не силу. Не энергию. Он бросил ощущение. Визг тормозов. Запах гари. Липкий ужас. И всепоглощающая ярость. Он выдрал из моей памяти самый яркий, самый болезненный всплеск моей силы и швырнул его мне в лицо, как оружие. Я ахнула, отшатнувшись.
Защита дрогнула. Это было больно. Унизительно. Я почувствовала, как Ярослав дёрнулся вперёд, но его удержало моё мгновенное, ментальное «Стой!».
Сквозь боль я ощутила, как его сила тут же перестроилась, упёршись мне в спину, не атакуя, а становясь для меня опорой, живым щитом, в который я могла упереться, чтобы не упасть.
Но я не сломалась. Вместо того чтобы отбросить это чувство, я пропустила его через себя. Пропустила через тот самый кристалл воли, что выстроила за дни тренировок. Я приняла боль. Приняла ярость. И... трансформировала её. Я открыла глаза и посмотрела на него.
—Спасибо, — тихо сказала я. — Я и забыла, на что способна. Внезапно давление на меня исчезло. Он перенёс всё своё внимание на Ярослава.
—Начнём с твоего... буфера.
И прежде чем он успел, что то сделать. Я мысленно выстроила барьер. Я действовала не одна. Моя воля встретилась с его — не слиянием, а идеальным сочетанием. Его грубая мощь стала основой барьера, а моя точность и контроль заточили его, как лезвие, и направили в нужную точку.
Его тёмная энергия столкнулась с моей, и на миг между нами вспыхнула синеватая молния — не светлая, а глубокая, как полярная ночь. Воздух затрещал, как лёд под тяжестью. Земля задрожала. Ярослав почувствовал это. Через нашу связь он ощутил отскок вражеской атаки и мгновенное облегчение давления. Его плечи расправились, и по связи ко мне пробежала короткая, обжигающая волна гордости — не за себя, а за меня.
Силуэт дрогнул. Те самые бледные огоньки-глаза сузились, в них мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удивление. Молния, рождённая от столкновения наших воль, погасла, оставив в воздухе запах озона и… пустоты.
Тишина стала ещё более оглушительной. Давление никуда не делось, но оно отступило, сконцентрировалось, сжалось в тугой, готовый взорваться шар. Он перестал сканировать нас всех по очереди. Его внимание теперь было приковано только ко мне.
Через нашу связь Ярослав почувствовал этот сдвиг, и его собственная ярость закипела с новой силой, готовая в любой миг вырваться и смести всё на своём пути. Но он сдерживался, его воля была стальным обручем на его же силе.
— Любопытно, — его «голос» снова прозвучал в сознании, но теперь в нём слышалось лёгкое, холодное раздражение, словно учёный столкнулся с аномалией, которая не вписывается в его расчёты. — Ты не просто отражаешь. Ты… адаптируешься. Используешь мою же силу против меня.
Он сделал ещё один шаг вперёд. На этот раз трава под ним не просто почернела — она обратилась в мелкий, чёрный пепел. Холодное пятно его присутствия расширилось, пытаясь обойти меня, найти слабое место.
Я почувствовала, как Арсений, стоящий сбоку, почти незаметно сместился, блокируя новый вектор атаки. Его защита была иной — не грубой силой Ярослава и не точной настройкой моей, а абсолютным, непроницаемым барьером, похожим на стену из чёрного стекла. Он не атаковал. Он просто... Отрицал саму возможность прохождения.