Арсений развернулся, не говоря не слова, и быстрым шагом направился к дому, отдавая беззвучные приказы, которые, казалось, висели в воздухе.
Ярослав проводил его взглядом, и его рука на моём плече снова сжалась.
— Идём, — тихо сказал он.
Глава 29
Я сидела посреди кровати, скрестив босые ноги. Мокрые пряди волос липли к шее, и холодные капли, медленно скатываясь по коже, падали на колени. После долгого душа кожа парила, но внутри всё ещё звеняще отзывалось каждым пережитым моментом.
Футболка Ярослава — просторная, мягкая, пропахшая его запахом, смешанным с запахом свежего стирального порошка была уютнее и безопаснее, всего на свете. Она была как кокон, как его объятия, когда его самого не было рядом.
Мои мысли были далеко. Я уставилась в точку на стене напротив, не видя теней, пляшущих от ночника. Я не слышала ровным счетом ничего. Я выпала из пространства. Прокручивая плёнку сегодняшнего дня. Кадр за кадром.
Холодная пустота, наступающая на поляну. Давление, сжимающее виски. И тот леденящий, безразличный интерес в бледных глазах-огоньках. Он смотрел на меня не как на человека. Как на объект. На редкий экземпляр.
«Интересно...»
«Ты быстро учишься...»
«Я могу показать тебе, как брать...»
Его слова эхом отдавались в тишине комнаты, будто он стоял здесь, в углу, наблюдая.
Он не хотел убивать. Не хотел причинять боль. Он... изучал. С любопытством энтомолога, рассматривающего букашку, которую вот-вот пришпилит к стенду. Моя боль, мой страх, моя ярость — всё это было просто данными. Показателями.
И самое страшное — где-то в глубине, под слоем шока и отвращения, я чувствовала... понимание. Его сила была чудовищной, но идеально отточенной. Экономной. Безжалостно эффективной. В этом был свой ужасающий смысл.
Каждая моя реакция, каждый мой барьер — всё это было для него данными. Он тестировал пределы, искал слабые места. И он нашёл их. Не в моей силе. В моих связях.
Я слишком сильно зависела от них. От Ярослава. От его силы, его поддержки, его веры. Наша связь была моим величайшим даром и моей величайшей уязвимостьстью. Что, если в следующий раз он ударит по нему? Выведет из строя? Отрежет от меня? Смогу ли я тогда устоять одна?
В горле встал ком. Страх был тихим, ползучим, рациональным. Он не кричал, а шептал на ухо ледяными, логичными доводами. Ты не справишься одна. Ты сильна только с ним. Он — твой щит. Без него ты всего лишь мишень. Я закрыла глаза, пытаясь заглушить этот голос. Но он звучал в такт стуку моего сердца.
Дверь в спальню тихо открылась. Я даже не вздрогнула. Я просто знала, что это он.
Ярослав замер на пороге, его силуэт заполнил дверной проём. Он смотрел на меня, и по нашей связи, тонкой и измотанной, но всё ещё живой, потянулась волна — не вопроса, не тревоги. Просто тихого, твёрдого присутствия. «Я здесь».
Но я не двинулась с места, продолжая смотреть в одну точку на стене, ощущая его движения спиной. Он был моим тылом. Моей единственной непоколебимой константой в этом хаосе.
Он тихо опустился на край кровати, пружины мягко прогнулись под его весом. Его молчаливое присутствие было успокаивающим, как тяжёлое одеяло в холодную ночь.
Он осторожно, почти с благоговением, убрал мои влажные волосы с шеи, его пальцы едва касались кожи, но от каждого прикосновения по спине бежали мурашки. Я почувствовала его дыхание на своей шее — тёплое, ровное, живое.
Едва ощутимые короткие поцелуи скользили по коже, оставляя за собой следы из огня. Каждое прикосновение его губ было обжигающе нежным, сбивающим дыхание и сердечный ритм с правильного, размеренного темпа.
И в этот миг по нашей связи прошла не волна страсти, а нечто иное. Чёткий, ясный образ. Не я, защищающаяся. Не он, атакующий. А мы. Стоящие спиной к спине. Его мощь — мой контроль. Моя точность — его сила. Единый механизм, где поломка одной шестерёнки не останавливает всю машину, а лишь заставляет её перестроиться, найти новый способ работать.
— Пусть попробует, — он произнёс это тихо, его губы коснулись моей кожи, и слова стали осязаемым продолжением его поцелуев, наполненными такой непоколебимой уверенностью.
— Я не твой щит, Аврора. Я — твоя вторая рука. Ты не зависишь от меня. Мы — команда. — Он этого не понимает. Он думает, что разорвав одно, сломает другое. Но он ошибается.
Я повернулась к нему, наконец, встречая его взгляд. В его глазах не было и тени сомнения. Только та самая стальная уверенность, что я чувствовала через образ. И я почувствовала, как эта уверенность становится и моей.
И я впилась в его губы с таким голодом и отчаянием, будто он был единственным источником воздуха в затопленном корабле.