Он молча прошёл на кухню, поставил пакеты на стол и начал выкладывать содержимое: новые, массивные беруши в промышленной упаковке, несколько коробок со звукопоглощающими панелями и…
…две огромные пиццы.
— Позавтракайте, — произнёс он своим ровным, бесстрастным голосом, бросая на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Белковая пища восстанавливает силы. — Его взгляд скользнул по Ярославу. — Вам обоим.
И, развернувшись, он направился к выходу, оставив нас в гробовой тишине.
Ярослав первым нарушил молчание, хмыкнув:
—Ну что, кажется, мы получили официальное благословение. И рекомендацию к тишине.
Я просто смотрела на пиццу, чувствуя, как смех подкатывает к горлу. Это было так нелепо и так по-арсеньевски практично, что смущение окончательно улетучилось.
Но это был еще не конец. Все только начиналось.
На крыльце у самой двери донёсся звук чьих-то шагов — быстрые, лёгкие, знакомые. Тимур. И следом — более тяжёлые, размеренные. Кирилл.
Я встретилась взглядом с Ярославом. Он поднял одну бровь, как бы говоря «Готовься».
Мои ладони снова стали влажными. Показательное спокойствие Ярослава было заразительным, но не настолько. Глубокий вдох. Выдох. Я выпрямила спину и подняла подбородок. Что бы они там ни чувствовали, что бы ни думали... оно того стоило.
Дверь распахнулась с такой силой, что она ударилась о стену. В проёме, как на сцене, стоял Тимур. Он замер в эффектной позе, одной рукой опираясь о косяк, другой залпом допивая, какой-то энергетик. На нем были темные очки, хоть в доме и было не так уж светло, и наглая ухмылка до ушей.
— Ну что, любуши, — он сдавленным голосом, явно изображая какого-то уставшего голливудского актера, — как провели ночь? Насыщенно?
Он снял очки и медленно, с преувеличенным сочувствием посмотрел на меня, потом на Ярослава.
Кирилл, вошедший за ним, лишь тяжело вздохнул и направился к кофе машине, будто желая раствориться в ней. Но Тимур был неумолим.
— Я, конечно, всё понимаю, — он подошел к столу и театрально опустился на стул рядом со мной, — молодость, страсть, сила... Но, ребят, у вас там что, землетрясение было? Стены тряслись. Я аж три раза за ночь подушкой в стену стучал, мол, по тише там, ага. Бесполезно!
Я хотела провалиться сквозь землю. Сквозь все этажи, подвал и уйти глубоко в грунт.
— Тим... — начал Ярослав, но тот тут же перебил его.
— Не-не-не, молчи, Казанова! — он поднял палец. — Твои чары на меня не действуют. Я тут всю ночь как на передовой был. — Он обернулся к Кириллу. — Кир, поддержи. У тебя же там датчики всякие. Зафиксировал аномальную активность? Сейсмическую, скажем так?
Кирилл, не оборачиваясь от кофе машины, мрачно пробурчал:
—Зафиксировал. Пиковые значения в два часа ночи. Пришлось активировать систему шумоподавления в своей комнате. Она, кстати, теперь потребляет на сорок процентов больше энергии.
— Сорок процентов! — Тимур хлопнул ладонью по столу, заставляя меня вздрогнуть.
— Слышала, батарейка? Из-за ваших ночных упражнений наш гений-интроверт теперь будет сидеть в темноте и есть холодную тушенку, чтобы компенсировать расходы!
Он наклонился ко мне, понизив голос до конспиративного шепота, который был слышен на улице:
—Я, конечно, всё понимаю, у вас там связь, печать, души-близнецы... Но нельзя же так забывать о скромности! Я аж краснел за вас. Честно. Прямо вот тут, — он ткнул себя пальцем в грудь, — всё сжималось от смущения.
Я закрыла лицо руками, но из-под ладоней прорывался смех. Смех паники, смущения и полнейшего бессилия перед его натиском.
— Тим, заткнись, — наконец раздался спокойный голос Ярослава. Но и в его глазах плескалось веселье.
— Заткнись, он говорит! — возмутился Тим, обращаясь уже ко всему миру. — А кто меня спрашивал, хочу ли я стать свидетелем... этнических танцев народов мира, а? Никто! Мне пришлось слушать! Я теперь в ваших отношениях больше вас самих разбираюсь!
Он вдруг замолчал, прищурился и посмотрел на меня с преувеличенным интересом.
— Кстати, а что это за трюк был в три сорок семь? Это что, новая техника контроля энергии? Или это чисто физика? Поделись, а? Для общего развития.
Я издала звук, среднее между стоном и истерическим хохотом, и опустила голову на прохладную поверхность стола. Спасения не было.
Тимур, довольный произведённым эффектом, удовлетворённо хмыкнул и откинулся на спинку стула.
И тут в дело вступил Ярослав. До этого он наблюдал за происходящим с ленивой усмешкой, но теперь его глаза сузились, а в уголках губ заплясали опасные зайчики. Он медленно поднялся, подошёл к Тимуру и положил ему тяжёлую руку на плечо.