— Тим, — голос Ярослава прозвучал нарочито мягко, что было страшнее любого крика. — Я ценю твою заботу о нашем... энтузиазме. И об энергопотреблении Кирилла. — Он бросил взгляд на Кирилла, который, кажется, пытался стать одним целым с кофе машиной. — Так что я позабочусь о том, чтобы твои тренировки сегодня были... особенно насыщенными. Чтобы у тебя не осталось сил даже на намёки. Не говоря уж о целых монологах.
Ухмылка сползла с лица Тимура.
—Эй, постой, Яр, я же по-дружески...
— Именно что по-дружески, — парировал Ярослав, и его рука на плече Тимура слегка сжалась, заставив того поморщиться. — Друг всегда позаботится о том, чтобы у другого не было времени на глупости. Арсений, я уверен, не будет против добавить тебе нагрузку.
В дверях, словно из ниоткуда, возникла тень Арсения. Он стоял, попивая какую- то мутную жидкость из стакана, и его невозмутимый взгляд переключился с меня на Тимура.
— Это можно организовать, — безразлично констатировал он.
Лицо Тимура вытянулось, стало подозрительно бледным. Он открыл рот, чтобы возмутиться, излить поток сарказма... но под совокупным весом взглядов Ярослава и Арсения его бунтарский дух сдулся, как проколотый воздушный шарик.
Я подняла голову со стола, смотря на эту картину: смущённый Тимур, невозмутимый Арсений и мой Ярослав, который снова уселся на своё место с видом человека, только что решившего мировую проблему. Он подмигнул мне и отпил из своей кружки.
Пожалуй, оно действительно того стоило. Даже несмотря на адские тренировки, долги Тимуру и вечные насмешки. Один его спокойный, уверенный взгляд смывал всё смущение, оставляя лишь тёплую, тихую уверенность внутри.
Глава 31
Следующие несколько дней прошли в напряжённом, почти невыносимом ритме. Тренировки стали жёстче, граничащими с жестокостью, патрулирование — чаще и дольше. Арсений был неумолим, выжимая из нас все соки, а Тима и вовсе загрузил так, что к вечеру парень только мычал и полз в душ, забыв о своих обычных подколках и шутках.
Именно во время одного из таких патрулей на дальних границах владений всё и началось.
Мы шли с Ярославом по старой лесной тропе. Воздух был холодным и колким, пах хвоей и предчувствием снега. Я чувствовала лёгкое, но настойчивое беспокойство Ярослава по нашей связи — не страх, а то самое состояние полной готовности к бою, когда все чувства обострены до предела, а мышцы напружинены.
И он оказался прав.
Атака была не с фронта. Она пришла сверху.
Сначала — оглушительный рёв, от которого с сосен посыпался иней. С неба, словно чёрная молния, спикировала огромная фигура. Это не был Поглотитель. Это было нечто иное — большее, более звериное, с кожистыми крыльями, как у гигантской летучей мыши, и когтями, блестящими, как отполированный обсидиан. Морда существа была вытянутой, почти лошадиной, но усеянной рядами игловидных зубов.
Она не просто падала — она пикировала, нарушая все законы физики, будто само пространство, толкало её вниз с утроенной скоростью. От её крыльев срывались клочья липкой, холодной тьмы, оставлявшие в воздухе мгновенно исчезающие шрамы.
Ярослав среагировал мгновенно. Он не стал превращаться — он просто рванул вперёд, отталкивая меня за спину, и встретил тварь сокрушительным ударом кулака, от которого воздух не просто захлопнулся, а с гулким хлопком схлопнулся в вакуумную воронку, на миг, оглушив всё вокруг.
— Аврора, назад! — его рык был больше звериным, чем человеческим.
Но было уже поздно. Из-за деревьев, бесшумно, как тени, вышли другие. Не одна, не две. Целая группа. Они не были похожи на обычных оборотней. Их формы были искажены, неестественны, будто их слепили наспех из тьмы и кошмаров. Один имел слишком длинные, многосуставные конечности, передвигаясь на них, как паук. Другой был покрыт не шерстью, а хитиновыми пластинами, поблёскивающими синим отливом. Третий и вовсе напоминал помесь скорпиона и волка, с ядовитым жалом над копчиком. И в глазах каждого горел тот же пустой, хищный огонёк, что и у Поглотителя. Его солдаты.
Они двигались не как живые существа, а как части единого алгоритма: беззвучно, синхронно, перекрывая все пути к отступлению. И от них не пахло ни шерстью, ни злобой — лишь сладковатым запахом окисленной меди и мёртвого, спёртого воздуха, как из давно запечатанной гробницы.
...Я услышала дикий, яростный вой со стороны дома — Тим. Ему ответил низкий, грозный рык — Арсений. Они почуяли беду.
Ярослав, отбросив первую тварь, уже превращался. Его тело вытягивалось, одежда рвалась в клочья, и на её месте вставал огромный, бархатно-чёрный волк, размером с медведя, с глазами, полными холодной ярости, горящими как раскалённые угли. Он встал между мной и врагами, его собственный рык бросал вызов всему лесу, но в ответ они лишь синхронно повернули к нему свои безликие морды, и этот единый, бездушный взгляд был страшнее любого рыка.