— Галлюцинация, — тихо, почти умоляюще, сказал Кир, его голос дрожал. — Яр, после всего… мозг может выдать… мы все на пределе…
— Нет, — перебил я его, и в моём голосе зазвучала неоспоримая власть Альфы, та самая, что заставила его смолкнуть и выпрямиться. — Это был не мозг. Это была она. Она подала знак. Она борется. Где-то там, в этой тьме, она пробивается к нам. Сквозь него.
Я повернулся к Кириллу, и мой взгляд был таким острым, что он отшатнулся.
—Всё проверь. Все датчики, все аномалии за последние минуты. Каждый сбой, каждую помеху. Она не могла просто так послать импульс. Должен был быть всплеск. Найди его.
Ярости в моих словах не было. Была абсолютная, стальная команда. И вера.
Кир, не говоря ни слова, рванул к своим экранам, его пальцы уже летали по клавишам с лихорадочной скоростью, которую я не видел у него с самого начала наших поисков.
Арсений по-прежнему молчал. Он смотрел на меня, и в глубине его ледяных глаз что-то шевельнулось. Не вера. Не надежда. Расчет. Он взвешивал мою уверенность, как взвешивают шансы перед атакой. И после долгой паузы он просто кивнул. Один раз. Коротко и ясно.
Этого было достаточно. Сомнениям не было места. Охота перешла в новую фазу. Теперь мы не искали тень. Мы шли на огонёк.
Тишина в доме сгущалась, становясь почти осязаемой. Час за часом Кирилл просиживал за мониторами, его лицо освещало лишь мерцание экранов, отражающееся в уставших глазах. Он прогонял одни и те же алгоритмы, проверял каждую частоту, каждый сбой в энергосетях, каждую странность в снимках со спутников. Арсений не двигался с места, его молчание было тяжелее свинца. Я стоял у стены, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как та самая стальная уверенность, что родилась после толчка, по капле утекает в песок безысходности.
— Ничего, — наконец выдохнул Кир, откидываясь на спинку стула и проводя рукой по лицу. — Ни всплесков, ни аномалий. Ничего, что можно было бы хоть как-то трактовать. Пустота. Как будто... как будто это и правда была галлюцинация.
Последние слова он произнес почти шёпотом, боясь встретить мой взгляд. В груди у меня что-то оборвалось. Пустота снова раскрыла свою пасть, готовая поглотить последние остатки надежды. Я закрыл глаза, прижав ладонь к мертвой Печати. Было. Черт возьми, это было.
— Значит, ищем иначе, — прорычал я, заставляя себя выпрямиться. Голос звучал хрипло, но в нем еще теплилась искра. — Он не мог скрыть всё. Ничто не исчезает бесследно.
Арсений медленно повернул голову.
—Если он может стереть память и чувства, скрыть энергетический след для него — не проблема. Мы ищем иголку в стоге сена, которую кто-то намеренно превратил в невидимку.
Его слова были горькой правдой, от которой сжималось сердце. Мы пробивали лбом стену, которая не хотела поддаваться.
Прошло еще несколько часов. Я уже почти убедил себя, что Арсений и Кир правы. Что мой разум, измученный горем, сыграл со мной злую шутку. Я почти смирился с тем, чтобы снова погрузиться в ледяное оцепенение.
Арсений, наблюдавший за мной медленно подошел к столу.
— Он скрывает след, — сказал Арсений, обращаясь ко всем. — Значит, мы ищем не след. Мы ищем дыру. Пробел. Место, где ничего нет там, где должно быть что-то.
Он положил на стол распечатку старой карты региона.
— Кирилл, — его голос стал командирским, — убери все известные аномалии, все природные источники энергии, все техногенные помехи. Покажи мне чистый холст. И найди на нем самое большое, самое неестественное... ничто.
— Понимаю, — Кир уже вбивал новые параметры, его пальцы летали по клавиатуре.
Я подошел к карте, глядя на знакомые очертания. Пустота внутри все еще была со мной. Но теперь она была не одинокой.
Арсений провел пальцем по карте, его взгляд стал тяжелым и пронзительным.
— Он где-то здесь. Прячется в слепоте, которую сам и создал. — Он поднял глаза на меня. — Мы найдем эту дыру. И мы прошьем ее насквозь.
Кирилл, забыв про усталость, строчил код, его пальцы мелькали над клавиатурой. На главном экране карта региона очищалась, словно с неё смывали пыль. Исчезали знакомые энергетические следы, точки природных аномалий, даже слабые фоновые шумы цивилизации. Оставалось чистое, цифровое полотно.
— Убираю помехи... фильтрую известные источники... — бормотал он себе под нос, его глаза горели лихорадочным блеском. — Ищу статичные зоны... области подавления сигнала...
Арсений, как тень, стоял за спиной у Кирилла, его острый взгляд сканировал данные, выхватывая малейшие несоответствия. Он был скальпелем, ищущим место для разреза.