Он не ответил. Лишь твердо, почти механически, кивнул, разжимая пальцы. Его движение было обречённым и решительным одновременно.
Дверь открылась с тихим щелчком. Я вышел первым, и влажный, холодный воздух ударил в лицо, пахнущий хвоей, гниющими листьями и чем-то ещё — металлическим, едким.
Я посмотрел на Арсения.
—Место мы знаем. Но как вломиться в его логово? Есть идеи?
Арсений задумался ровно на минуту.
—Мы не будем искать лазейку, — наконец произнёс он, и его голос был низким и ровным, как гул натянутой струны. — Мы выманим его. На поверхность. Из его буферной зоны.
Кир резко повернулся к нему, на лице застыло недоумение.
—Выманить? Его? Арсений, он не дурак, чтобы выйти просто так...
—Не «просто так», — парировал Арсений, его ледяной взгляд скользнул по нашим лицам. — Его кредо — контроль. Абсолютный. Нарушение этого контроля — единственное, на что он отреагирует. Мы не будем просить его открыть дверь. Мы устроим пожар у его порога.
Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, сработав с холодной точностью арсениевского плана. Он был прав. Ломиться в лабиринт, где он хозяин, — самоубийство. Но заставить его самого выйти из тени...
—Что будет этим пожаром? — тихо спросил я, уже чувствуя ответ.
Арсений медленно повернулся к Киру.
—Его буферная зона — это щит. Но щит работает в обе стороны. Он скрывает её от нас, но и скрывает себя от внешнего мира. Мы создадим шум. Такой громкий, такой хаотичный и аномальный, что его система изоляции начнёт сбоить. Мы заставим его «услышать» угрозу снаружи. Угрозу его убежищу.
— Какой шум? — Кир уже лихорадочно перебирал в уме варианты. — Энергетический импульс? Но чтобы пробить такую изоляцию, потребуется чудовищная мощность...
—Не мощность, — перебил его Арсений. — Резонанс. Ты сказал, что её толчок был похож на нервный импульс. Значит, его система живая, в каком-то смысле. Мы найдём частоту его буфера и сыграем на ней, как на расстроенном инструменте. Диссонанс. Помеха. Он не сможет это игнорировать. Это будет как сверлить ему мозг.
Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась та же готовая к бою ярость, что кипела во мне.
—Он выйдет. Чтобы устранить источник помех. Чтобы восстановить контроль. И когда он это сделает...
Я закончил мысль за него, и мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
—Мы будем ждать его. Не в его лабиринте, а на нашей земле.
Кир замер, его взгляд стал остекленевшим, он уже мысленно прокручивал алгоритмы.
—Резонанс... — прошептал он. — Если представить его буфер как статическое поле... можно попробовать создать контр сигнал, который вступит с ним в интерференцию... Данные со спутников, фоновый шум... Мне нужен доступ к магистральным линиям питания. Чтобы создать достаточно мощный импульс в том районе.
— Сделай, — я отдал приказ, и в нём не было места для обсуждений. — Используй всё, что нужно. Мы вызываем зверя из норы.
Тим, до этого молчал с закрытыми глазами, приоткрыл их. В их глубине, сквозь боль и истощение, тлела искра мрачного удовлетворения.
—Хороший план, — прохрипел он. — Нарушим его покой. Заставим дергаться, как ту нервную ткань, которой он управляет.
Арсений кивнул, его взгляд был устремлен в темнеющее за окном стекло, в сторону горного массива, где пряталась та самая «дыра».
—Тогда готовимся. Кир, ты создаёшь нам ключ. Мы же приготовим капкан. — Он посмотрел на меня и на Тимура. — Он выйдет не один. И будет готов к атаке. Но не к тому, что мы приготовили.
Воздух снова сгустился, но теперь он был иным. Не гнетущим одеялом отчаяния, а напряжённой, звенящей тишиной перед выстрелом. Мы больше не были загнанными в тупик жертвами. Мы стали охотниками, расставляющими силки для хищника, который считал себя в безопасности.
План был прост в замысле и чудовищно сложен в исполнении. Пока Кир, залитый синим светом мониторов, плел паутину из взломанных энергосетей и спутниковых каналов, мы с Арсением и Тимом готовили «капкан».
— Он не просто выйдет, — Арсений чертил пальцем схему на запотевшем стекле внедорожника. — Он выйдет, чтобы устранить угрозу. Мгновенно и эффективно. Его первая цель — Кир и источник помех.
Я кивнул, глядя на старую карту шахт, расстеленную на капоте.
—Значит, мы делимся. Ударная группа и приманка.
— Я — приманка, — хрипло вступил в разговор Тим. Он опирался на машину, но взгляд его был твёрдым. — Он почувствует мою слабость. Сочтёт лёгкой добычей. Я его задержу.
Я хотел возразить, но Арсений остановил меня взглядом. Он был прав. Это был единственный логичный ход. Жертвенный конь на доске.