— Хорошо, — согласился я, сжимая руку Тима на мгновение. — Но не геройствуй. Твоя задача — отвлечь, не больше. Дай ему цель.
— А мы, — Арсений перевёл взгляд на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный блеск, — будем ждать в засаде. С флангов. Когда он сфокусируется на Кире и Тиме...— ...мы бьём по Поглотителю и возможно по Авроре, — закончил я на последнем слове значительно тише. Его мысль была ясна, как лезвие.
Кир поднял голову, его лицо было бледным и сосредоточенным.
— Готово. Импульс будет нарастающим. Сначала лёгкий дискомфорт, через три минуты — невыносимый гул. Если это на него подействует... у вас будет не больше пяти минут, пока он не адаптируется или не разнесёт мой импровизированный передатчик к чертям.
Мы заняли позиции. Я и Арсений — в густом подлеске по обе стороны от завала, за которым Кир развернул свою аппаратуру. Тим остался рядом с ним, прислонившись к дереву, сжимая в дрожащих пальцах тяжёлый монтировку — жалкое оружие против того, что должно было выйти, но символ его решимости.
Тишина. Лес замер. Давление в ушах нарастало с каждой секундой. Воздух зарядился статикой, волосы на руках встали дыбом. Кир запустил протокол.
Сначала ничего. Лишь треск сучка под ногой Арсения. Потом... послышался низкочастотный гул, едва уловимый, будто сама земля начала стонать. Ветви деревьев закачались без ветра. Птицы смолкли разом.
И тогда «дыра» ответила.
Она не открылась. Она... вывернулась.
Глава 37
Мы вышли в мир, и он ударил по мне всей своей оглушительной какофонией. Холодный воздух, пахнущий дымом, пылью и страхом, не вызвал озноба — лишь зафиксировался как набор раздражителей. Голоса, крики, всплески чужой силы — всё это было лишь данными для анализа, помехами на чистом полотне порядка, которые предстояло устранить. Каждый звук, каждый запах мой отточенный разум раскладывал на спектры, оценивая уровень угрозы и диссонанса.
Первым, кого я увидела, был Кирилл. Данные опознания сработали мгновенно: Кирилл. Техник. Низкий боевой потенциал. Высокий приоритет нейтрализации. Я помнила его, но ровным счётом ничего не чувствовала. Он был просто целью. Источником нежелательной активности.
— Источник помех, — прозвучал голос Поглотителя. Он был тихим, но резал слух, как скрежет металла по стеклу. — Ликвидировать.
Мышцы моей руки напряглись сами по себе, без малейшего импульса со стороны моей воли. Ладонь раскрылась, и знакомая волна абсолютного покоя, холодная и безжалостная, устремилась к цели, сжимая воздух мертвящей дымкой.
Но она столкнулась с преградой.
Тим. Тимур. Ранен. Низкая угроза. Он бросился вперёд с рыком, отталкивая Кирилла, и принял удар на свою монтировку. И в тот миг, когда моя сила, гасящая жизнь, коснулась металла, в голове вспыхнула картинка.
Яркая, как солнечный зайчик. Не данные, а воспоминание. Его смех, громкий и беззаботный. Озорные глаза, подмигивающие мне. Тёплое чувство товарищества, уютное, как старое одеяло.
Всё это возникло и погасло за долю секунды, сметённое ледяным потоком воли Поглотителя. Но микроскопическая задержка уже случилась.
Тим с криком отлетел в сторону, сбитый с ног силой, которая должна была его уничтожить. Он лежал, дымясь, но он был жив. Сбой. Ошибка в расчётах, вызванная посторонними, иррациональными данными.
Я опустила руку. Задача не была выполнена. Цель уцелела.
Внутри, в самой глубине, где-то подо льдом, шевельнулось что-то тёплое и липкое. Что-то, что должно было быть мной.
— Аврора...
Моё имя. Оно прозвучало как эхо из другого измерения. Знакомое. Чужое. Мой взгляд, до этого скользивший по объектам с холодной аналитикой, упал на Ярослава.
И всё остановилось.
Данные опознания: Ярослав. Альфа. Высшая угроза. Но это были уже не просто данные. Это был... ключ.
Что-то шевельнулось во мне. Глубоко, на дне замёрзшего океана, дрогнул лёд. Мои губы сами начали движение, слабо, почти беззвучно, пытаясь сложиться в слово. В его имя. В вопрос. В крик.
Но тут же всё рухнуло. Ледяная стена обрушилась с утроенной силой, выжигая этот всплеск, это предательское движение. Всё ушло в небытие, оставив после лишь оглушительную тишину и пустоту.
Но я помнила его. Ярче, чем всех остальных. Не как данные, а как шрам на душе, который не смогло заживить даже абсолютное небытие.
— Её больше нет. — Поглотитель констатировал факт, неоспоримый и окончательный, как приговор.
И он был прав. Меня действительно больше не было. Лишь оболочка, идеальный инструмент, чья воля была отлита в форму его команд.
Ярослав рванул вперёд. Данные анализировали траекторию, вычисляли силу удара, предсказывали исход.