— Он... он выкачивает из неё всё! — закричал Кир. — Наш резонанс держится, но он просто сжигает её, чтобы усилить себя!
Поглотитель рос. Его силуэт терял чёткие очертания, превращаясь в клубящееся облако тьмы, из которого проступали осколки света — украденные у Авроры всплески энергии. Он жертвовал своим «идеальным орудием», чтобы стать чем-то более монструозным. Чем-то, что нельзя будет победить переписыванием кода.
— Арсений! — я крикнул, выхватывая клинок. Наша тактика рухнула. Теперь был только один вариант — пробиться к нему и нанести удар, пока Аврора ещё жива, пока её истинная сущность не была полностью поглощена.
Арсений, стоявший наготове, метнулся вперёд. Его клинок, всё тот же узкий стилет, был направлен в сердцевину клубящейся тьмы. Он был молнией, рассекающей грозовую тучу.
И исчез в ней.
Я рванул за ним.
Тьма сомкнулась над нами, поглотив без следа.
Это был не просто мрак. Это была анестезия для чувств. Звук исчез — не тишина, а полное его отсутствие. Свет погас, но и тьма здесь не была черной. Она была... никакой. Пустотой, лишённой даже понятия цвета. Моё тело перестало ощущать себя, растворившись в этом ничто. Не было ни боли, ни холода, ни гравитации. Только сознание, одиноко парящее в небытии.
Яр? — мысль Арсения прорезала пустоту, слабая, как далёкая радиоволна. Он был здесь. Где-то.
Я здесь, — ответил я беззвучно, пытаясь определить направление. Но направлений не было. Не было ни верха, ни низа.
И тогда пришло Оно.
Не образ, не звук. Чистое намерение. Давящее, всепоглощающее чувство голода. Древнего, бесконечного, того, что не может быть утолено. Это был Поглотитель. Его истинная сущность, лишённая оболочки. Он был не существом, а жаждой. Жаждой поглотить, присвоить, стереть.
Он обволакивал нас, проникал в самые основы нашего «я», пытаясь найти зацепку. Воспоминание. Эмоцию. Любое пятно индивидуальности, которое можно было бы вырвать и сделать частью себя.
Не давай ему якорь, — прозвучал голос Арсения, уже более чёткий. — Он ищет, за что зацепиться. Держись за пустоту.
Я попытался. Я пытался стать таким же пустым, как он. Но во мне было слишком много всего. Слишком много нее. Её образ, её имя, выжженное в памяти. Любовь. Ярость. Боль.
И он учуял это. Потому что это было именно то, что он когда-то взял у Авроры.
Внезапно пустота сжалась. Давление стало невыносимым. Он нашёл мою зацепку. Он тянулся к ней, чтобы вырвать, чтобы перемолоть в топливо для своей вечной пустоты.
И в этот миг из тьмы, холодная и точная, как луч лазера, метнулась знакомая энергия. Арсений. Он не атаковал Поглотителя. Он атаковал меня.
Его мысленный клинок, тонкий и безжалостный, пронзил моё сознание и... перерезал нить. Ту самую нить воспоминаний и боли, за которую цеплялся Поглотитель.
На миг я ощутил шок, потерю, словно часть меня ампутировали. Но вместе с болью пришло и освобождение. Давление ослабло. Голод отступил, обманутый.
Он питается смыслом, — донёсся голос Арсения, и в нём впервые слышалась напряжённая усталость. — Его нельзя уничтожить силой. Его можно только... переждать. Заставить голодать.
Но мы не могли ждать вечно. Где-то там, снаружи, умирала Аврора. И наше собственное «я» медленно растворялось в этой вечной жажде.
Нужно было найти другой путь. Не борьба, не бегство. Что-то третье. И это «что-то» должно было быть связанно с ней. С той самой частью, которую я только что потерял и без которой не мог существовать.
Он питается смыслом. Его нельзя уничтожить силой. Его можно только... переждать. Заставить голодать.
Слова Арсения повисли в пустоте, холодные и безрадостные. Переждать? Мы растворялись с каждой секундой. Наша индивидуальность, наша воля — всё это было для него пищей. Мы были не солдатами в окопе, а кусками мяса, брошенными в клетку к голодному зверю.
Не может быть, — мысленно ответил я, сжимая в этом небытии остатки своей воли. — Он должен иметь уязвимость. Всякая энергия имеет источник.
Его источник — пустота, — парировал Арсений. — Отрицание. Ты не можешь уничтожить дыру, засыпав её камнями. Она останется дырой.
Дыра. Внезапно в моей памяти, лишённой якоря в виде её образа, всплыло что-то иное. Не чувство, а знание. Тактика. То, что говорил Арс, когда мы искали его логово.
Мы ищем не след. Мы ищем дыру. Пробел. Место, где ничего нет там, где должно быть что-то.
И тут до меня дошло. Мы думали как воины, а нужно было думать как учёные. Как экологи.